Под крылом чудовища (СИ) - Ильина Настя

Глава 25. Саша

Я ничего не понимаю… После появления Даниила в нашей жизни всё пошло наперекосяк. Порой мне кажется, что он сметает всё на своём пути и разрушает, а порой я думаю, что без него мы бы не справились. Вот только, почему такое ощущение? Да, он помог нам справиться с амбалами, требующими вернуть долг Олега, он помог мне не совершить глупейшую в жизни ошибку… Он помог, но на улице он даже не отрицал тот факт, что убивал однажды. Были ли это его родители? Да даже если и нет… Он убийца. Что помешает ему сделать это снова?

Я нарезаю бутерброды с колбасой и сыром, потому что холодильник у нас не работает, и съесть скоропортящееся нужно уже сегодня. Анютка недовольно морщится, сидя за столом. В любом случае мы пока не можем вернуться в дом. Если кто-то на самом деле напал на него, то мы в опасности там. А я должна позаботиться о сестре.

Интересно, что могли искать в доме?

Оставшиеся деньги Олега или компромат на Даниила?

Я искоса смотрю на спортивную сумку, стоящую около печки, где я тщательно вымела пол, когда мы приехали. Я забрала все бумаги с собой. И деньги. Я не знала, вернёмся ли мы в дом, и решила перестраховаться. На всякий случай я взяла с собой даже пистолет Олега, но так и не попыталась научиться пользоваться им, а в интернет теперь вряд ли попаду с такой ненормальной связью.

— Фу, как здесь воняет сыростью! — фыркает Даниил, войдя внутрь. От него просто невозможно было ожидать какую-то другую реакцию. — Тут крысы на голову не падают?

Раздирающий визг режет по ушам. Я смотрю на Анютку, а она испуганно кусает губы и смотрит то на меня, то на Даниила.

— Я боюсь крыс. Пошлите скорее отсюда, пока они не упали мне на голову.

Сестра начинает хныкать, а мне хочется метлой хорошенько огреть Даниила по голове. Совсем уже мозгов лишился, говорить такое при ребёнке? Я недовольно фыркаю и приближаюсь к сестре. Глажу её по голове и пытаюсь успокоить.

— Нютик, тут нет никаких крыс. Дядя Даня пошутил. Не бойся.

— Не пошутил, — отрицательно мотает головой Даниил и смотрит на жирную крысу сантиметров двадцать длиной вместе с хвостом.

Она, в свою очередь, смотрит на нас своими глазками-пуговками и трясётся.

— Малыш, видишь, она сама нас боится… — пытаюсь не поддаваться панике и утешить сестру я, но она ловко залезает на стол и заявляет, что хочет домой.

— Домой пока нельзя, малая, — как ни в чём, ни бывало, словно не он навёл эту панику, фыркает Даниил. — Мы их всех выметем отсюда.

Он ловко хватает метлу, стоящую в углу кухни, слева от него, и начинает гоняться за крысой, а та бегает от него, и, в конце концов, ныряет в прогрызенную дырку.

Я заливаюсь смехом, а Анютка начинает смеяться вместе со мной.

Даниил зол на всю эту ситуацию. Он поворачивается ко мне и сверкает таким взглядом, словно он один из тех супер крутых людей, который обладал лазерным зрением, уж забыла, как его звали в фильме.

Таким взглядом можно сжечь дотла, вот только я не из обидчивых. Делаю вид, что даже не заметила этого.

Крысы гуляли по дому ещё тогда, когда мы с мамой приезжали сюда отдохнуть. Я вспоминаю, как приехали сюда в мамин выходной, и я привезла свои любимые конфеты. Пока мы были во дворе, крысы утащили все конфеты к себе в нору. Я тогда сильно плакала, а мама сказала, что однажды они вернут мне их вместе с тёплыми воспоминаниями. И она была права. Замечаю в углу на полу фантик от той самой конфеты, приближаюсь и поднимаю его. Краска уже почти выцвела, но я узнала бы его, даже рассыпься он в прах. Курочка Ряба. Вкуснейшие конфетки, одни из самых любимых. Их теперь уже и не достать, наверное. На глаза наворачиваются слёзы.

— Не плач, Веснушка, я куплю тебе новую конфетку, а эту грязь выброси, — паясничает Даниил.

Я зло смотрю на него и прячу фантик в карман тёплого кардигана, который успела надеть. Анютка не собирается слазить со стола. Она продолжает опасливо разглядывать пол и пугается каждого паучка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Милая, нам придётся сегодня спать здесь! — произношу я, но Аня отрицательно мотает головой.

— Я не буду тут спать.

Она сегодня не выспалась и не ложилась днём, поэтому сейчас капризничает, а я начинаю теряться. Вспоминаю, как мама успокаивала её, притворяясь волшебной феей, и пытаюсь повторить попытку.

— Волшебная фея прилетела, чтобы уложить маленькую принцессу немного поспать! Всего лишь часик, — говорю я, а Аня тут же бьёт меня ниже пояса своим ответом.

— Ты не мама! Не говори даже так! Умерла волшебная фея вместе с мамочкой.

Я закрываю глаза и едва удерживаюсь на ногах. Дыхание спирает, и катастрофически не хватает воздуха. Мне нужно выйти на улицу, чтобы не начать реветь при ней… При нём… При них обоих. Аня ещё маленькая. Не следует обижаться на неё, но в эту секунду мне становится обидно.

— Давай-ка я поговорю с ней… — подходит Даниил и снова спасает меня. — Кто съест бутерброд, тому будет… самая вкусная конфета.

— Какая? — звонким голосом спрашивает Аня, а я уже выхожу на улицу и не слышу его ответ.

Не могу пока там находиться.

Слёзы ручейками стекают по щекам. Я смотрю на сгустившиеся в небесах тучи и надеюсь, что мама где-то там, что она видит и слышит нас. — Я не ты, понимаешь? — кричу я, обдирая горло громким голосом. — И я никогда не стану тобой! Никогда! Слышишь? Ты слишком рано ушла… Слишком…

Я начинаю плакать и чувствую, как тёплые руки обнимают меня со спины. Даниил садится рядом на крыльце и прижимает меня к себе.

— Поплачь, Веснушка! Поплачь! Станет легче! — шепчет он, и я даю волю слезам, но ненадолго.

В его объятия тепло и спокойно, несмотря на показания, которые я прочла в тех бумагах… И хоть мне кажется это неправильным, какое-то время я сижу, положив голову на плечо Даниила.

— Ты сказал, что убивал… Кто это был? — спрашиваю я, пытаясь как-то отвлечься от слов, брошенных Аней.

Знаю, что она не специально. Она маленькая ещё, даже не поняла, наверняка, смысла сказанных слов, но всё равно неприятно.

Даниил перестаёт обнимать меня и складывает руки на свои колени. Он рвано дышит, давая мне понять, что отвечать не собирается, что это совсем не моего ума дело… А через несколько секунд мужчина негромко цокает языком.

— Умеешь же ты всё испортить, Веснушка! — выдаёт он и встаёт на ноги.

От него веет шлейфом дорогой парфюмерии с нотками жасмина и листьев чёрной смородины. Почему-то запах его парфюма изменчивый, точно хамелеон, словно подстраивается под настроение своего носителя и каждый раз пахнет особенно.

Спустившись с крыльца, Даниил достаёт из кармана пачку сигарет, берёт сигарету в руки, но не торопится закуривать её. Лёша нравится мне тем, что не пахнет табачным дымом. Терпеть не могу этот противный запах. Олег курил много. У него до сих пор прокуренный кабинет, в который я не люблю заходить. Мама ругала его за это, особенно когда родилась Аня, но он не спешил избавляться от пагубной привычки.

— Это были твои родители? — не прекращаю свой допрос я.

Почему-то мне важно узнать правду, но я боюсь говорить ему о бумагах, которые нашла и прочла…

Если до этого Даниил смотрел себе под ноги, то теперь бросает на меня обвиняющий взгляд и судорожно сглатывает. Он несколько секунд смотрит на меня так, словно я проткнула больную мозоль и сорвала её, оголив мясо.

— Олег и вас посвятил в свои тайны? — спрашивает Даниил, негромко цокая языком.

Теперь он закуривает, делает глубокую затяжку и выпускает изо рта дым тонкими колечками. Вот вроде бы эти колечки кажутся такими нежными, что хочется прикоснуться к ним, а столько дряни несут в воздух вместе с собой. Я невольно морщу нос и кривлю губы, когда неприятный запах доносится до меня. Даниил отходит немного назад, словно понял, что мне неприятно это.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Олег ничего не говорил о тебе, если честно… — пожимаю плечами я.

Зря я затеяла этот разговор, но хоть немного смогла отвлечься. Сейчас вернусь в дом к Ане и попытаюсь договориться с ней, чтобы немного подремала. Или уже тянуть до ночи, а потом ложиться вместе?