Синеглазка для Грома (СИ) - Роман Виолетта

Самолет взмыл в небо. Он так сильно грохотал и трясся — меня охватило паникой.

Гром был на борту. Он стоял в хвосте, в полной амуниции — тоже собирался прыгать. Мы с ним так и не обмолвились ни единым словом.

Сейчас комбат стоял рядом со своим замом.

— Главное не забудь досчитать до трех, когда прыгнешь, — проговорила мне Женя. Судя по ее взволнованному виду — она как и я была напугана.

— Жень, напомни мне, зачем вообще я вписалась в это безумие? А, Жень?

— Не бойтесь девчонки, — раздался голос Остапа.

Я посмотрела на парня с благодарностью. Он все это время не отходил от меня ни на шаг и успокаивал как мог. В отличие от Грома. Тот даже не подошел, поздороваться.

Стоило подумать о нем, как раздался громкий голос комбата.

— Итак, бойцы, точка сбора вам известна, — произнес он, приблизившись к дверце самолета. — Запомните этот момент, так погибают трусы и рождаются герои!

Все засмеялись, а я напряглась. Даже в шуточной форме сейчас мне не хотелось слышать слова про смерть.

— Кому-то нужна моя поддержка? — проговорил он с улыбкой, просканировав лица каждого из присутствующих здесь солдат.

— Белую краску не захватил, а то мог метку оставить на заднице особо впечатлительных. — он засмеялся, а Остап подал голос.

— Товарищ комбат, походу Родичеву помощь нужна. Смотрите какой белый.

Я посмотрела на водителя Громова. Тот и правду был слишком молчаливым. Оказывается, не одни мы боимся.

Гром отдал приказ и солдаты стали строиться в шеренгу перед дверцей самолета. Я встала последней. Видела как первым прыгнул Грызунов с привязанным к груди Мишкой. Ноги стали ватными.

— Господи, Счастливцева, даже Мишка не боится! — поругала себя мысленно. К тому времени как настала моя очередь, я в конец расклеилась. Все посматривала на Грома, думая о том, чтобы отпроситься и остаться в самолете. Черт с ней, с работой. Черт с этой службой. Не хочу я помирать во цвете лет!

Но комбат не дал мне и слова сказать. Когда прыгнула Женя, он вдруг положил ладонь на мое плечо.

Я посмотрела ему в глаза. Впервые за сегодня. Сильные потоки ветра мешали нормально дышать, и уносили с собой слова комбата. Но последнюю фразу, я услышала четко.

— Я буду рядом, Синеглазка. Ничего не бойся, — проговорил он с улыбкой, а потом. О ужас! Вытолкал меня из самолета!

Меня подхватило сильными потоками. Я зажмурилась, стараясь выровнять дыхание. Господи! Было так страшно! Схватившись за кольцо парашюта, без раздумий дернула его. Почувствовала, как меня подбросило вверх — купол раскрылся и только потом поняла, что так и не посчитала до трех. Тут же в голове всплыли жуткие картины, описанные Грызуновым из практики. Как один солдат, слишком рано дернувшись за кольцо зацепился куполом за крыло самолета. А у другого запутались стропы и парашют так и не смог раскрыться. И стала так страшно — до тошноты. Я зажмурилась и отказывалась верить в происходящее.

***

Моя пятая точка онемела от боли. В ушах до сих пор звенел ветер, а язык не ворочался. Я была в ступоре. Сердце — под двести ударов. Я сидела и не могла пошевелиться, пока его крепкие руки трясли меня, пытаясь привести в чувства.

Я видела напряженное лицо Грома, но не могла никак отреагировать. Словно находилась в отупении.

А потом произошло невозможное. Я почувствовала на своих скулах теплые руки комбата. Он приблизился ко мне и его губы коснулись моих. Они были такими нежными и в то же время нетерпеливыми. Его колючая щетина немного царапала, но мне чертовски это нравилось. Голова закружилась, и сердце стало биться еще быстрей. В какой-то момент я испугалась, что умру от переизбытка эмоций. А потом вдруг словно удар молнией — до меня дошло, ЧТО именно он делает.

Оттолкнула его, вытерла рукавом губы, злобно прищурившись.

— Что вы себе позволяете, товарищ комбат?!

Мужчина довольно улыбнулся. Казалось, он наслаждается моим замешательством.

— Ну вот, другое дело, — ухмыльнулся наглец. — Хотя бы в себя пришла.

Гром поднялся на ноги и принялся натягивать стропы моего парашюта, собирая его. Я сидела не шевелясь. Прикрыв глаза, пыталась понять, от чего больше волнуюсь? Тому, что едва не погибла, преждевременно раскрыв парашют? Или тому что не сдам Грызунову зачет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Нет. Дрожала я сейчас совсем не от этого, как бы не было удивительно.

Гром собрал мою парашют и запихнул его в рюкзак. Когда он подал мне руку, помогая подняться, я наконец-то пришла в себя.

— Вы поцеловали меня! — вскрикнула, ужасаясь совершенному им поступку. Как он посмел сделать это? Нет, не то, чтобы мне не понравилось… и губы его невероятно притягательны, да и что греха таить, Гром — настоящий супергерой, да еще и хорош собой. Но он все еще не мой мужчина. И я не собиралась позволять ему такую наглость.

Игорь посмотрел внимательно в мои глаза. На его лице не было и тени улыбки.

— Отставить, рядовой Счастливцева! Это была… шокотерапия. Нужно же было мне хоть как-то привести вас в чувства.

Гром развернулся и направился к точке сбора солдат, а меня накрыло злостью. Что он сказал?! Шокотерапия?!

— Да вы! Да вы… — я рванула за ним. Не знаю, что собиралась сделать. Толкнуть, ударить? Пф, Счастливцева — не смеши. Но когда я догнала его и схватила за рукав, он вдруг резко развернулся и сгреб меня в объятия.

Я не поняла, как это произошло. В один момент его губы снова взяли меня в плен. Руки комбата так сильно прижимали меня, что я не могла даже пошевелиться. Я пыталась оттолкнуть его, разорвать наш поцелуй, но Гром чертовски сильный, а его губы невероятно вкусные. Когда он отстранился, мой пыл немного угас.

— А теперь слушай меня, Синеглазка. Ты — моя. Нет никакой Юли, никакого Остапа, нет никого, кто может помешать нам быть вместе. Ты никогда не была и не будешь запасным номером. Я тебе всю жизнь ждал. И теперь не упущу, поняла?

Расстерянная, дезориентированная, я еще несколько секунд молча пялилась на него. Не могла поверить в происходящее. И в то же время верила, и боялась. Боялась, что все окажется глупой шуткой или моим воображением. Боялась, что через минуту комбат снова станет привычным мне холодным и жестким начальников.

Но когда он выпустил меня из объятий, в взял за руку, я поняла, что все это не сон. Вот он. Сильный, крепкий, ведет меня за собой. Прыгнул вместе, хотя и не должен был, ведь комбаты не участвуют в учениях. И такая злость на себя нашла. И чего я все это время боюсь Юли? Почему обращаю внимание на нее, считая соперницей? Нет уж. Гром мой. Весь — от кончиков его непослушных русых волос, до кончиков его длинных, красивых пальцев. Этот мужчина в самом сердце. И наконец-то раскрыл свое мне.

Плевать мне на Донскую. Пусть хоть что делает, я его уже не отпущу.

Глава 16

Гром

Днем ранее

Я стоял как идиот и смотрел ей в след. Загрузившись вещами, в одном купальнике, мокрая и злая она с каждой секундой удалялась от меня.

«Я никогда не буду запасным номером», — ее слова до сих пор гремели в голове.

Стиснул виски, проклиная все. И зачем ввязываюсь в это? Не было возьми проблем, завел писаря. С первой минуты ведь понятно было, что не будет с ней просто! Что гнать ее отсюда нужно, да подальше. Слишком непредсказуемая, слишком характерная.

Такой гнев во мне закипел. Понял, если не выпущу пар — будет еще хуже. Зашел в казарму — время позднее было, уже отбой. Прошел мимо ровных рядов кроватей, хлопнул по плечу спящего Молота. Тот подскочил, испуганно глядя на меня.

— Одевайся, ты мне нужен.

Сашка кивнул, а я поднялся в кабинет. Вытащил из сейфа бутылку коньяка, где-то была колбасная нарезка. Порыскав по холодильнику, вытянул все содержимое. К тому времени как Молот появился на пороге, стол был накрыт.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Товарищ комбат… — начал он рапортовать, я поднял руку вверх.

— Давай, садись. Выпить надо.

— Так я ж это… — замешкался Молотов. — Я не пью, товарищ комбат.