Лживая жена моего отца (СИ) - Шевченко Юлия

И если я практически не изменилась, только убрав откровенные наряды подальше в шкаф, то Олег все-таки стал совсем другим. Мешки под усталыми глазами, чуть-чуть не здоровый цвет лица, небольшая седина в волосах. Кажется, что он похудел килограмм на десять, костюм вон практически на нем висит, а руки дрожат.

— Полагаю, Габриэль, ничего о нем не знает? — откидывается на спинку стула, вытирает пот со лба и кашляет в кулак. Похоже, тот инфаркт подорвал его здоровье, а возможно и режиссерскую карьеру.

— Нет, — сглатываю ком в горле и сцепляю руки в «замок». Пульс ускоряется, как при долгом беге, а ноги дергаются под столом как у припадочной.

Да уж, не таким я себе представляла поход в кафе с сыном и встречу с подругой. Судьба точно та еще сука, раз в Подмосковье столкнула двух людей из прошлого. Кто бы мог подумать, что сам господин Шведов покинет центр Москвы ради поездки в глухомань.

— Он вылитый Габриэль, — мечтательная улыбка трогает его губы. Должно быть, Олег вспоминает моменты с маленьким Росси. — Жаль, Россана не дожила до этого дня.

— Как и мои родители.

Мне кажется, или на его лице промелькнула тень боли и сожаления? Олег морщится от моих слов, словно я резанула его ножом, оставив глубокую рану не только на коже, но и внутри тела.

— Юль, я…

— Мне нужно идти, — забираю пакеты, которые еле в руках помещаются и толкаю коляску на выход из кафе, оставляя позади Олега. Точнее я так думаю.

— Позволь мне тебе помочь, — придерживает для нас дверь, выскакивает первым на улицу и буквально вырывает пакеты из рук. — Ты на машине?

Такой прыткий, а в кафе чуть ли на зомби не был похож.

Какая-то невидимая сила заставляет меня утвердительно кивнуть и отдать ему ключи от синего Пежо, стоящего совсем неподалеку. Именно туда бывший муж загружает пакеты, после чего подходит к нам и опускается на корточки перед Лексом.

Часто-часто дышу, насыщая легкие кислородом и моргаю, чтобы избавиться от непрошеных слез, уже текущих по щекам. Душа разрывается на части. С одной стороны, нужно его оттолкнуть. А вот с другой, Олег ведь ему дедушка, а значит может…

— Отойди, пожалуйста, — еле слышно шепчу, но Шведов меня понимает. — Мы не нуждаемся…

— Я рад, что ты сохранила ребенка, Юлия, — поднимается на ноги, отряхивая брюки. — Хотя тебе, должно быть, тяжело это далось. После того, что мы с Габриэлем…

— Не. Смей. Произносить. Его. Имя, — рычу как раненный зверь, ощущая, что зажившая рана на сердце опять кровоточит. — Он не имеет к нему никакого отношения. Лекс — мой сын, — ору на всю улицу, пугая мимо проходящую парочку. — Мой! — показываю сама на себя сжатым кулаком.

Пора уже прекращать эту бессмысленную встречу. Плевать, что Полина задерживается, нужно ехать домой. Бежать от Олега, дабы вновь не поддаться воспоминаниям о жизни в его особняке.

— Габриэль завтра приезжает, — для равновесия упираюсь ладошкой в капот машины. — Расскажи ему, Юль. Он должен знать о сыне, — слышу звук отъезжающей машины сквозь гул в ушах.

Не замечаю появления Полины с красной коробочкой в руках, никак не реагирую на плач Лекса, просто нахожусь в какой-то прострации, упав коленями на грязный асфальт, почувствовав острую боль в груди, как будто сотни маленьких иголочек вонзаются в тело.

Два года легкого бриза превращаются в разрушительный ураган.

Глава 37

Габриэль

— Как это моего отца тут нет? Где же он тогда? — вопросы сыпятся один за одним, на что стоящая передо мной девушка просто хлопает глазами и виновато улыбается.

— Олег Борисович вынужден был уехать в офис по очень важному делу, — прячет от меня глаза то ли из-за стыда, то ли из-за открытого вранья. — Он должен был отправить вам сообщение на телефон.

— Все, что он мне отправил, — машу перед ней смартфоном, — это забрать его со съемок в Подмосковье. Только вот вашего режиссера я здесь не наблюдаю.

— Милый, — рука Карлотты ложится на мое плечо, от чего вздрагиваю и сбрасываю ее конечность. — Давай поедем в ваш особняк. Уверена, что твой отец скоро туда приедет и все объяснит.

Невеста дело говорит, а я сейчас так взвинчен и разгневан, что не прислушиваюсь к ее словам, все также буравя взглядом, по сути, ни в чем не повинную девушку.

Батя, конечно, мне удружил. Вместо того чтобы смывать под душем чертову усталость от полета в самолете, я вынужден был притащиться в Богом забытом место, дабы забрать моего вечно занятого папашу, сбежавшего примерно час назад по каким-то важным делам.

Твою же мать! Словно в век высоких технологий так трудно предупредить по телефону о своем точном местоположении. Вот так встреча, спустя два года. Не такого я ожидал от родного человека.

— Я могу ему позвонить, — девушка набирает номер на стационарном телефоне, но я ее останавливаю.

— У отца выключен телефон, так что это бесполезно, — тяжело вздыхаю и, махнув на все рукой, выхожу из двухэтажного здания прямиком к такси, которое мы слава Богу не отпустили.

Сажусь на заднее сидение, даже не открыв дверь Карлотте, и, едва машина трогается с места, расслабляю ненавистный галстук, готовясь выбросить его в окно, но вместо этого убираю его в карман, пытаясь восстановить дыхание. Я только два часа в России нахожусь, а уже нервы растрепаны, гнев завладел разумом, присутствие рядом Карлотты сильно раздражает. Как будто переместился в параллельный мир, где радость от приезда в Россию омрачается сплошным негативом и ненавистью.

— Это мое первое путешествие в Москву, — Лотти явно меня пытается отвлечь от ситуации с отцом. — Такое волнение, такая радость… Мне так…

Стараюсь абстрагироваться от всего происходящего, особенно от звука голоса своей невесты, не перестающей мечтать о неделях в Москве. За окнами мелькают улицы провинции, по которым гуляют люди либо в гордом одиночестве, либо с кем-то в паре.

Тут как будто совсем другой мир, отличающийся от Рима и Москвы. Люди кажутся… счастливее, даже радуются тому, что имеют или же не имеют. И вот пока наш транспорт стоит в пробке, беру на себя смелость рассмотреть белокурую девушку за рулем синего Пежо.

Совершенно не вижу ее лица, она наклонилась к ребенку в детском кресле, поправляя на нем ремень безопасности. Не знаю, почему, но что-то в ней мне кажется до боли знакомым. Словно мы очень давно знакомы. Девушка так сильно напоминает мне…

— Юля, — шепчу одними губами, буквально прилипнув к тонированному стеклу.

Это она! Та, кто из головы моей не выходит вот уже на протяжении двух лет. Ее образ не дает покоя, воспоминания о ней отравляют разум и сердце. Меня знобит, потеют ладони, во рту появляется сухость. Мир вращается перед глазами. Вместо кислорода вдыхаю поры серной кислоты, разъедающей легкие и вызывающей громкий кашель.

— Габриэль, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Карлотта, явно следя за моим взглядом. — Ты словно призрака увидел.

Просто молча киваю, находясь в шокирующем ступоре. Юлия… Лебедева… На расстоянии вытянутой руки. Стоит лишь выйти из машины, открыть дверцу ее автомобиля и сжать ее в крепких объятьях, поцеловать, утащить за собой…вместе с ребенком?

Холодный пот прошибает. Расстегиваю несколько пуговиц на рубашке, сглатывая ком в горле. Чей мальчик рядом с ней? Кто он? Неужели…она родила? От кого? Кто отец?

От одной мысли, что Юлия уже успела обзавестись мужем и ребёнком, начинаю дико беситься. Волна неконтролируемого гнева поднимается внутри, правая рука сжимает ручку двери, грозясь ее вырвать с корнем. Пару раз моргаю, чтобы избавиться от наваждения, от образа Юли, которая ни грамма не изменилась.

— Следуйте за той машиной, — протягиваю водителю крупную сумму денег, отмахиваюсь от слов Карлотты и просто вжимаюсь в спинку кресла, молясь, чтобы мы не потеряли из виду автомобиль в этом чертовом потоке машин.

Будь я сам за рулем, уже бы гнал на предельных скоростях, не заботясь о правилах движения. Пусть бы мне сигналил каждый водитель, кричал маты и угрозы. Плевать! Главное догнать Юлию и выяснить, чей это ребенок.