Кэтрин Лэниган - Все или ничего

Шарлин заглянула в библиотеку. На полу, возле кожаных диванов и каменного камина, лежали звериные шкуры, на стенах висели головы африканских буйволов, антилоп и льва. Это была любимая комната ее мужа Чарльза.

Шесть раз они вместе ездили на африканское сафари. Она так гордилась этой коллекцией диковинных охотничьих трофеев, вызывавшей зависть у всех соседей-скотоводов.

Чарльз с Шарлин были счастливы, пока он не умер от сердечного приступа в возрасте тридцати пяти лет, оставив ее тридцатилетней вдовой. Он обожал Шарлин и баловал ее сверх всякой меры. Когда они были на сафари, он каждую неделю заказывал самолет, чтобы она могла слетать из джунглей в Виктория-Фолс и сделать себе прическу. С ним она никогда ни в чем не нуждалась. Чарли был необыкновенный мужчина. Он ни разу не повысил на нее голоса и ни разу ей не изменил, сразу же заявив, что не признает романов на стороне («Если не собираешься хранить верность, зачем тогда жениться?»). Он все видел в черно-белом свете.

Но это не мешало им жить в каком-то своем обособленном мире. У них было много друзей, домов и квартир в Лондоне, Париже, Нью-Йорке и Далласе, но вся их жизнь была сосредоточена друг на друге. Чарльз часто говорил, что они чувствуют и думают одинаково. И это была правда.

Род Чарльза Симса был даже древнее рода Котреллов, а предки Шарлин приехали в Техас всего на пять лет позже прадеда Барбары. Ее семья имела большое влияние в штате, так что Шарлин никогда ни от кого не зависела… и от Барбары в том числе.

Шарлин жалела лишь об одном — что у них с Чарльзом не было детей, и в этом завидовала Барбаре. Но сейчас, вспомнив сегодняшние выходки Шейн, она подумала, что Барбара, наверное, завидует ей, потому что у нее детей нет.

Удалившись в спальню, Шарлин привычно заперла дверь.

Все комнаты в доме постоянно обновлялись ее дизайнером, но эту спальню не видел никто — ни горничная, ни дизайнер, ни подруга. Здесь было тайное убежище Шарлин.

Мебель, занавески, ковер — все здесь осталось таким же, каким было в день смерти Чарльза. В старинном палисандровом комоде до сих пор лежала его одежда, флаконы с его одеколоном стояли рядом с фотографией пятнадцатилетней давности, на которой они вдвоем сидели в «лендровере» в Замбии. Расческа с его волосами по-прежнему валялась на комоде — там, куда он бросил ее в последний раз. Вытирая пыль и убирая в спальне, Шарлин очень тщательно следила за тем, чтобы класть каждую вещь на прежнее место.

На ночном столике остались его кофейная чашка, пепельница и трубка, а в шкафу висел костюм от Ива Сен-Лорана, в котором он был вечером накануне смерти, когда они летали в Даллас ужинать в отеле «Адольфус».

После смерти Чарльза в спальне произошло только два изменения. Вдоль длинной стены теперь тянулся новомодный шкафчик из меди, покрытый эмалью кремового цвета, в котором Шарлин хранила свою обувь. Здесь стояло бессчетное количество пар туфель самых известных фирм, которые она покупала исключительно в Риме. Шарлин была помешана на туфлях. Она где-то вычитала, что ее «помешательство» называется комплексом Золушки: женщина подсознательно верит, что новая пара туфель изменит ее жизнь, как изменил жизнь Золушки ее хрустальный башмачок.

Вторым изменением были книги, лежавшие стопкой на ночном столике у кровати и стоявшие в высоком книжном шкафу. Здесь были философские труды Канта, Гегеля и Спинозы, астрологические книги и карты, книги по парапсихологии и магии, а также по всем мировым религиям. Шарлин знала секреты праны, йоги и пранаямы. У нее были пять версий православной и католической Библии, учения святого Августина и Коран.

В этой комнате было прошлое Шарлин, ее настоящее и будущее. Здесь была ее жизнь.

— Чарльз, ты здесь? Или ты спишь? — спросила она у воздуха, раздеваясь, потом отложила одежду и причесалась. — Чарльз, я с тобой говорю, — сказала она дразнящим напевным тоном.

— Я здесь, милая.

— Хорошо. Я сегодня по тебе скучала.

— Я был здесь, — ответил голос Чарльза.

Шарлин откинула простыни и легла на постель.

— С каких это пор ты меня стесняешься, Чарльз?

Вдруг комната озарилась ослепительно ярким светом. Но Шарлин была к нему привычна, а потому разглядела в изножье кровати образ Чарльза. Он казался ей прекрасным, потому что любил ее больше жизни, больше смерти. Он улыбался ей.

— Чарльз, я так тебя люблю!

— Я тоже тебя люблю. И всегда любил.

— Мы никогда не разлучимся, правда, Чарльз?

— Нет, милая, никогда.

— Тогда иди сюда. — Она протянула руки.

Пятно света, которое было Чарльзом, переместилось по кровати и повисло прямо над ней. Она чувствовала, как его энергия наполняет ее разум… и тело.

У нее никогда не было другого мужчины. За последние десять лет она появлялась в обществе с разными спутниками.

Газеты связывали ее имя с венесуэльским нефтяным магнатом. Были еще французский кинорежиссер, принц из Саудовской Аравии и шведский миллиардер. За ней пытались приударить самые знатные мужчины Техаса, но все безуспешно. В Далласе и Хьюстоне ходили слухи о ее многочисленных любовных связях — их сочиняли из ревности отвергнутые ухажеры.

Шарлин никогда не опровергала того, что говорили о ней ее поклонники, потому что все эти сплетни ей льстили.

Мужчины хвастались своими победами над ней, но правду знала только она одна. И правда заключалась в том, что Чарльз был ее единственным любовником. В свои сорок лет она ни разу ему не изменила… даже после его смерти.

— Иди ко мне, Чарльз. Я люблю тебя… — вскрикнула она и содрогнулась в оргазме.

Берт Бин сидел в своем «мерседесе» с включенными фарами.

— Твою мать, ну где эта сучка? — выругался он.

В это мгновение красная «тойота» с ревом промчалась по дороге и свернула на гравий. Водительское стекло опустилось.

— Привет, парень! Ну как, настроен повеселиться? — спросила Шейн, облизывая губы.

— Где ты пропадала, черт возьми?

— Порошок привез?

— Да.

— Клево!

Девушка нажала на газ и тронулась с места. Через две минуты она притормозила перед домиком из стекла и дерева.

Берт купил его два года назад за полмиллиона долларов. Из окон открывался чудесный вид на долину. Здесь были горячая вода, ванна, сауна, тренажерный зал, спальня, гостиная и кухня. В двух комнатах стояли большие телевизоры и новейшая стереосистема. В кухне было все необходимое, но Берт никогда не готовил: ему и его гостьям было не до еды.

Шейн развернула машину и вышла.

Берт подошел сзади, грубо схватил девушку и жадно поцеловал.

Она опустила руку и сжала его пах. На мгновение они оторвались друг от друга. Берт отпер дверь и, как только они вошли, тут же начал раздеваться.