Джойс Данвилл - Хозяйка Эдамленда

Грант все ближе подходил к девушке. До этого она замечала только его липкие губы, но сейчас увидела похотливый взгляд и открытый слюнявый рот. Элис отступила на шаг, и это было ошибкой. Грант мог почувствовать, что она его боится. Он грубо рассмеялся, и она поняла, что Грант собирается ее поцеловать. Элис с содроганием почувствовала, что если этот человек до нее дотронется, то она просто умрет.

Элис открыла рот, чтобы закричать, неважно, услышит ее кто-нибудь или нет. Мужчина придвинулся слишком близко… Элис сделала мучительную попытку. Но се уши будто заложило ватой. Тишина… «Я не могу кричать», – подумала она.

Грант заливался хохотом, ощущая себя хозяином положения. Его руки обвивали ее за талию, и он потащил ее вниз.

– Иди к гаражам, – приказал он, – и без шума, – добавил мужчина, осторожно оглянувшись на бараки.

– Нет, – прошептала она. Элис могла только шептать.

– Почему нет? Ты была там достаточно часто с молодым Бристером.

– Мы слушали пластинки, мы…

– Расскажи это своей бабушке, крошка, – усмехнулся Грант.

Он увлекал ее все ниже и ниже, еще несколько шагов – и они выйдут за пределы слышимости…

– Стойте! – резко произнесла она.

– Я еще не начал, – засмеялся он.

– Я… я мыла золото, – отчаянно произнесла Элис.

– Я знаю, я видел, моя сладость. Она лихорадочно думала.

– Вы видели, что я нашла что-то?

– Это ж смех! В этом ручье ничего нет.

У нее появился шанс освободиться из ненавистных объятий, избежать насилия. Элис чувствовала, что может поймать его на жадности. Тяга к золоту должна быть у него сильнее, чем тяга к женщине, подумала она, и сделала первую попытку, тихо сказав:

– Я там кое-что нашла.

– Извини, Эл, попытайся придумать что-нибудь получше этого. – Он тянул ее вниз.

– Я покажу вам это, – предложила Элис.

– Это фальшивое золото, сияющая слюда, – он остановился, но продолжал держать девушку в своих руках.

– Взгляните, – сказала она, вытащила самородок, и камень ослепил его.

Сумерки уже сгущались, почти наступила ночь, но светила луна. Грант взял самородок одной рукой, а другой все еще держал Элис. Мужчина покрутил его в своих пальцах, затем поднял к свету. Потом быстро проговорил низким, возбужденным голосом:

– Похоже на золото… это не слюда… Есть перочинный ножик?

– Здесь, – сказала Элис, – здесь же и фонарик.

Несомненно, золото сыграло свою роль!

Ослабив хватку, Грант взял ножик, его пальцы соскользнули с ее руки. Она еще продолжала стоять возле Гранта некоторое время, чтобы усыпить его бдительность, затем, когда внимание мужчины полностью сосредоточилось на золоте, стремительно сбежала.

Элис слышала проклятия Гранта в темноте, так как успела вырвать фонарик из его рук. Она не знала, относились ли эти проклятия к тому, что она убежала, или к тому, что он не мог оценить самородок без света. В любом случае золотой слиток теперь принадлежал ему.

Элис стремительно бежала вверх по лестнице, но на самом верху ее схватила чья-то рука.

– Проклятье! Что вы здесь делаете? От кого вы так бежите?

Это был Барк Уолш. Он, должно быть, вышел на террасу, чтобы покурить, так как в руке держал трубку.

– Ответьте мне, – настаивал он.

– Я… я просто поднималась от ручья, я торопилась. Мне показалось, что прозвенел колокол на ужин.

– С каких это пор вы стали такой пунктуальной?

– Я… я очень проголодалась сегодня вечером, – выпалила Элис.

Барк Уолш все еще не отпускал ее руку.

– Подумайте еще раз, – предложил он ей беспощадным голосом.

Слегка дрожа, Элис проговорила, заикаясь:

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Мы говорили о вашем исчезновении. Я не знаю, где вы пропадали. Скажите мне, мисс Эннан.

– Я уже сказала вам, что очень долго мыла породу на ручье.

– Но не так долго. Уже полчаса, как наступила темнота. Что вы делали в это время?

– Это касается только меня, – сказала Элис. – И я не советую вам вмешиваться п мои личные дела.

– Это также и мои дела. Вот почему я спрашиваю. Каждый мужчина под этой кровлей – это мое дело.

– А я женщина, – глупо произнесла она.

– Вы ребенок, причем весьма капризный, к тому же, как я подозреваю, весьма непредсказуемый! Хорошо, я жду, мисс Эннан.

– Ну и ждите! – бросила она. Элис повернулась, чтобы уйти, но он, все еще держа ее за руку, внезапно развернул девушку обратно.

– Не говорите со мной таким тоном, – приказал гневно Уолш.

Дерзкие слова застыли на губах Элис. Она секунду помедлила. Лицо мистера Уолша в темноте было строгим, даже безжалостным. Она должна сдержаться, хотя бы ради отца, которому придется расплачиваться за своеволие дочери.

– Я прошу прощения, – глухо проговорила она.

– Уже лучше, – Барк выпустил ее. – Почему вы были там так долго?

– Я… я смотрела на луну.

– Одна?

– Конечно, одна! – Ответ девушки прозвучал резко.

Барк стал весело смеяться.

– Не нужно так сердиться. Смотреть на луну можно и в компании, – он взглянул вверх, на небо. – Некоторые люди могут подумать, что мы с вами сейчас любуемся луной.

– Любоваться луной с вами? – Ее голос был таким обескураженным, что он опять принялся громко хохотать.

– Это совершенно неправдоподобно для вас, малышка? Я слишком стар для этого?

– Не стар, но…

– Но?

– Невозможно! – взорвалась она. – Просто невозможно!

К ее удивлению, он снова взял ее за руку.

– Ну, давайте же, вырывайтесь, – просил он. – А я вас нахожу просто невозможной.

Она, конечно, не стала вырываться, а просто позволила своим пальцам безвольно лежать у него в руке.

– Идите и переоденьтесь, – приказал он. – У вас не очень-то презентабельный вид. Прежде чем вы уйдете, я должен сказать, что очень хотел бы верить вашему заявлению, что там внизу вы были одна.

– Конечно, я была одна.

– Мне известно, что в лагере околачивается один тип…

– Я была одна. Удовлетворены?

– Не совсем, но раз вы так говорите, то придется вам поверить.

– Я так говорю, – произнесла Элис.

Он снова занялся своей трубкой.

– Вы ничего не скажете мне, Элис?

– Нет. Нет!

– Хорошо, не надо так волноваться, а то люди могут подумать, что я вас обидел…

Барк задумчиво сунул трубку в рот.

– Умойтесь, – проговорил он.

Весть о золоте разнеслась с быстротой молнии.

Грант понес самородок не в Эдамайнеби и даже не в Куму. Он отнес его как можно дальше. Но все же о найденном золоте каким-то образом узнали повсюду. Однажды утром у ручья появились три старателя. Но уже днем их стало пятеро. А через неделю к ручью явились уже сто человек.