Лидия Новоселецкая - Синдром Glamoura

Номер, в котором я поселилась на ближайшие восемь дней, был просто потрясающим. Французский дух царил в каждом уголке номера с видом на Эйфелеву башню, и вообще, на весь Париж. Изысканные бежевые обои в мелкий желтый цветочек, ажурная лепка на потолке, дорогая деревянная мебель, стилизованная под старину. Кушетка, обитая желтым шелком, стоящая возле ванной комнаты, дополняла интерьер номера, придавая атмосфере помещения роскошь в духе Людовка XV. В ванной комнате, имелся даже старинный серебряный кувшин для умывания, который стоял на раковине, скорее для антуража, чем с каким-то функциональным назначением.

Я счастливо покружилась вокруг своей оси и упала на кровать. Говорят, что в Париже живет какой-то ни с чем не сравнимый дух счастья, который, прочувствовав однажды, не забудешь никогда, и всякий раз будешь стремиться ощутить его снова. Я испытала настоящий прилив беспричинного счастья, объяснение которому могло быть только одно — Париж, или были другие причины?

Но было одно обстоятельство, которое немного будоражило меня, создавая рябь на поверхности идеальной картинки радости. Все мое путешествие я помнила о предстоящей встрече с Вадимом, и что-то в ней меня пугало. Я решила немного потянуть со звонком и заняться кое-какими приятными делами.

Я приняла ванну, переоделась, повесила свою одежду в шкаф, освежила макияж и отправилась в бутик Dolce&Gabbana за своими прекрасными нарядами и обувью, заказав такси.

О стоимости на проезд в парижском такси я была наслышана, но, не зная города, опасалась в одиночестве передвигаться на общественном транспорте. К тому же, мои командировочные позволяли мне забыть об экономии.

Посещение бутика привело меня в приятное возбуждение. Стоило мне переступить порог дорогого магазина, как возле меня, словно из неоткуда, возник менеджер бутика, который представился Жераром Риверди. Он осведомился, та ли я мадемуазель из Москвы от месье Верещагина, которая заказала несколько артикулов одежды и обуви из новой коллекции. Я подтвердила эту информацию, после чего улыбка на лице менеджера стала такой широкой, что угрожала порвать лицо.

Я примеряла белое платье с маками в сочетании с красными лодочками на шпильках, радостно кружась перед зеркалом, когда позвонил Вадим. Он не стал дожидаться моего звонка и набрал меня сам. Оттягивать момент долго не получилось. Я подождала, пока телефон прозвонит в шестой раз, и нажала кнопку соединения с абонентом.

— Здравствуй, милая. Чем занимаешься?

Начало разговора настраивало на неофициальный лад. Я присела на красную кушетку, забросила ногу на ногу и ответила, намеренно затягивая слова, чтобы не выдать своего волнения:

— Привет. Я в бутике Dolce&Gabbana. Меряю платья, которые заказала для вечеринки Мозера. Пребываю в полном восторге. Ты меня застал в исторический момент: первый раз в жизни я стою перед зеркалом и вижу на себе платье за шесть тысяч Евро и туфли за четыре. Мне срочно нужно выйти в свет. Какие планы на вечер?

Вадим весело рассмеялся.

— Я в тебе не ошибся — ты моя девочка.

Не знаю точно, что он имел в виду, но это прозвучало приятно. Я с детства неравнодушна к похвале. Особенно любила, когда мама или папа хваля мои заслуги, говорили, что не ошиблись во мне, и что я оправдала их надежды.

— Ты не ответил на вопрос, — в шутку заметила я.

— Кирочка, выкинуть десять тысяч Евро на роскошное обмундирование и не потратить еще пару тысяч, чтобы красиво в нем показаться — настоящее преступление.

Вадим продолжал смеяться. Он пребывал в наилучшем расположении духа, хотя, я не могла это утверждать с уверенностью.

— Мы, девочка моя, сегодня ужинаем в легендарном парижском "Максиме". Я заказал столик еще полторы недели назад. Не злись, я ведь знал, что ты не откажешься поужинать со мной.

Он выдержал короткую паузу, я промолчала. Вадим все делал на свое усмотрение. Видимо, это была основная черта его характера. Конечно, обычная девушка из рекламного агентства ни за что не откажется поужинать с таким парнем в парижском "Максиме". Он был прав в своей уверенности касательно моего согласия, только невыносимо бесил своей самонадеянностью. Хотя, о чем это я? Мне ведь всегда нравились самонадеянные сволочи. Он продолжал:

— Другие заведения могут открываться и закрываться, выходя из моды. Но "Максим" — это традиция, как Эйфелева башня, Елисейские поля, французские багеты, шарфы и уличные художники в беретах на Манмартре и берегах Сены.

Я улыбалась. Посмотрев в зеркало, я увидела счастливую улыбающуюся девушку, с блестящими глазами. Неужели магия Парижа так быстро сотворила чудеса? Я столько раз видела Париж в фильмах, на открытках и фотографиях. Этот город был, чем-то вроде, жениха по переписке. Сейчас мне выпадала сказочная возможность встретиться с ним и познакомиться ближе. Я так задумалась, что забыла про Вадима на том конце провода:

— Кира, ты меня слышишь?

— Да-да, я здесь. Это настоящий сюрприз. Спасибо, не ожидала, — немного помолчав, я задала вопрос, который меня мучил уже несколько дней:

— Ты ко всем своим сотрудницам так внимателен?

Повисло какое-то неловкое и совсем неожиданное молчание. Вадим не отвечал.

— Алло, ты еще здесь?

Я услышала, как он глубоко вздохнул.

— Нет, не ко всем своим сотрудницам я внимателен. Я за тобой заеду в семь вечера, будь готова.

Он повесил трубку. Его тон стал холодным, хорошее настроение бесследно улетучилось. Я огорчилась. Что может быть хуже, чем сидеть с парнем в ресторане в отвратительном настроении? Я решила, что не позволю Вадиму испортить мое чудесное настроение, и не стала зацикливаться на грустных мыслях в такой счастливый день. Усевшись удобнее на кушетке, я набрала номер Максима. В конце концов, не стоило забывать, что именно я здесь делаю. Я ведь приехала работать, а не развлекаться.

Но, как выяснилось, волноваться не приходилось. Небольшие проблемы, возникшие во время основного приготовления, он уже разрешил. Все остальное продвигалось отлично. По словам Максима, в замке шли приготовления полным ходом. Все, как по нотам, согласно намеченному мной сценарию и плану.

Максим рапортовал с четкостью военного, не заостряя внимание на мелочах, предоставляя информацию объемно и связно, акцентируя внимание на фрагментах информации особой важности. Как такой красивый парень может быть таким занудой? Это явление было так же парадоксально, как эскимос с израильским паспортом.

Закончив разговор с Максом, я забрала свои покупки, и покинула бутик Dolce&Gabbana в менее приподнятом настроении, чем хотелось бы. Такси, заказанное и оплаченное любезным менеджером по имени Жерар, ожидало у входа. Я вернулась в отель, успев насладиться городом во время недолгой поездки на такси. Мне хотелось вдыхать, впитывать и растворяться в весеннем Париже. Генри Миллер когда-то заметил: "В Париже жили Бальзак, Уайльд, Золя, Дюма и другие известные личности, но никто из них не умирал в Париже. Потому что Париж — это город-праздник, где нет места быту и страданиям". Конечно, звучит несколько высокопарно и преувеличенно, но в чем-то эпатажный писатель был прав: здесь хочется жить, как нигде и никогда.