Кэтлин Корбел - Игра по правилам

Келли посмотрела на свой пустой бокал — ободок блестел, как бриллианты на ее браслете.

— Они задержались в гостях и спешили домой, так как я должна была поехать на вечеринку. Их сбил пьяный водитель. — Келли слышала вой сирены и шум толпы на площади. Но никак не ожидала, что в автомобильную катастрофу попали ее родители. — Мать умерла у меня на руках. — Так же, как и Майкл, добавила она про себя. — А отец выжил. Он снова женился, на миловидной женщине с кучей детей. Они живут в Чикаго, отец оттуда родом.

Голос Мэтта прозвучал невероятно мягко:

— Отец винит во всем тебя? Она зябко передернула плечами:

— Полагаю, что бессознательно. Ему приходится кого-то винить, ведь он любил мою мать с двенадцати лет.

С тех пор Рождество для Келли стало периодом жестокого одиночества и комплекса вины. Она выучилась на медсестру, пошла работать в «Скорую помощь» и думала, что сможет справиться со своим горем при поддержке Майкла, надеялась, что его сострадание исцелит ее. Но после смерти Майкла ей стало еще хуже, и она сдалась на волю судьбы.

— Майкл погиб тоже в канун Рождества? Келли не могла представить себе более мягкого голоса. Она чувствовала, что успокаивается в нежных объятиях Мэтта.

— Нет, после. Видишь, тебе повезло, что мы встретились не в декабре. Я не живу в это время.

Рыдания стояли у нее в горле, но Мэтт взял ее лицо обеими руками и бережно притянул к себе. Его улыбка была по-прежнему мягка, а сине-зеленые глаза приняли в себя ее муку.

— Келли, — сказал он тихо, — больше я не сделаю ничего, что могло бы расстроить тебя. И обещаю не приставать с вопросами.

Его глаза смотрели на нее с теплотой и участием, и Келли почувствовала, как застарелая боль рассасывается, точно нарыв. Мэтт был так близко! Он разделил с нею ее страдания. И когда он улыбался, глядя на нее, она чувствовала, что погружается в него и становится сильнее вместе с ним Он наклонился над Келли, поцеловал одну ее щеку, а затем другую, собирая слезы. Келли сидела неподвижно. Боль понемногу стихала. Его руки касались ее, подобно исцеляющему огню. Келли закрыла глаза и подняла лицо к Мэтту, ища его губы такие мягкие и сильные одновременно. Однако вновь инстинктивно отшатнулась, упершись руками в его грудь и чувствуя, как сильно бьется его сердце. Между ее пальцами — там, где был расстегнут воротник рубашки, — курчавились мягкие волосы. Близость к Мэтту взбодрила ее, и, едва он снова прикоснулся к ней, все ее чувства обострились. Она разомкнула губы, пробуя теплоту его кожи и упиваясь сладостью единения с ним, как будто он вернул ей жизнь. Внезапно Келли пришло в голову, что она уже давно отчаянно нуждается в этом.

Мэтт медленно повернулся к ней всем телом. Его губы осторожно искали ее глаза и шею. Он поцеловал ее в ушко и одним движением распустил волосы — они упали и гладкой волной накрыли плечи. Он поцеловал ее снова и погладил ее волосы, словно дорогой шелк. Потом провел пальцем по мочке уха и шее. Поцеловал плечо и руку — неспешно, словно запоминая их вкус и очертания.

Келли обняла Мэтта за плечи, пытаясь обхватить их широту своими маленькими руками. Потрогала пальцами выпирающие через накрахмаленную рубашку мускулы. Она растворялась в его жизненной силе и всеми порами впитывала его нежность. Келли потянулась к его горлу и поцеловала впадину меж ключиц. Она обрела покой в гавани его груди. Поглаживая грудь Мэтта, наслаждаясь его мускулатурой, она постепенно спустилась к животу.

— Келли, — шептал он в ее волосы. Его язык щекотал ей ухо. — О, Келли! Одной рукой он прижал ее к себе, а другой почти благоговейно ласкал ее. Его пальцы пробегали по ее спине, вызывая дрожь во всем теле. Но вот он осторожно спустил с ее плеч платье, и пальцы коснулись обнаженного плеча — сначала одного, потом другого.

Келли трепетала от желания, как никогда в жизни. Она жаждала, чтобы Мэтт взял ее всю, без остатка. Впервые за два года она испытывала наслаждение от прикосновения мужчины. В глазах Келли появились слезы.

Он поцеловал ее. Его язык бегал по ее губам, а руки ласкали шею. Его прикосновения были мучительно легки, его пальцы обводили ее плечи, гребень ключицы, потом он открыл прелесть чувствительной кожи ее груди. Обвел соски слегка шероховатыми пальцами, а затем взял в ладони нежнейшую плоть.

Вся дрожа, Келли закрыла глаза. Ласка Мэтта отозвалась внизу живота горячей волной. Она чувствовала себя так, словно стала гибким инструментом удовольствия в уверенных руках Мэтта. Открыв глаза, она увидела его темную взъерошенную голову на своей груди и с трудом удержалась от крика. Долго не удовлетворяемое желание, которое он разбудил, билось в ней сладкой болью, и она знала, что нет для нее никого на свете, кроме Мэтта — Мэтта, ласкающего ее. В нее будто вонзили нож удовольствия. Когда Мэтт осторожно сжал ее напряженные соски зубами, она изогнулась дугой, откинув голову назад. Руки Матта были дерзки и нетерпеливы. Его губы, язык и зубы дразнили ее груди до тех пор, пока она не забыла себя.

— О Боже, Келли, — шептал он. Его прекрасное лицо прижалось к ней. — Я хочу тебя. Я хочу выпить боль из твоих глаз.

Келли не могла в это поверить. Слова Мэтта, такие искренние и горячие, мгновенно укротили бурю в ее душе. Она вся похолодела и с трудом дышала. Он не мог! Боже, он не мог сказать такое. Она поняла, что любит его, и ужаснулась: это катастрофа.

— Келли…

Она увидела в его лице смущение и отвернулась.

Глава 8

— Келли, что с тобой?

— Мэтт… — Она запнулась, прикрывая руками обнаженную грудь, словно защищаясь. — Пожалуйста, не надо. Не говори таких вещей.

— Каких? — спокойно возразил он. Его глаз? гипнотизировали ее. — Что плохого в том, что я забочусь о тебе?

Она покачала головой, не в силах смотреть на него.

— Это игра. Ты помнишь, что мы играем в игру?

Осторожно, будто испуганного ребенка, он обнял ее. Его рука искала слезы, застывшие на ее щеке.

— Это давно уже не игра, Келли. Но я не хочу травмировать тебя: слишком много несчастий ты перенесла.

Он замолчал, и Келли пришлось взглянуть на него. Его ясный пристальный взгляд принес ей новые слезы.

— Прости меня. — Он тихо засмеялся. — Сам себе удивляюсь. Отныне постараюсь быть осторожнее и уступлю инициативу тебе. Мы станем друзьями. Дай мне знать, когда будешь готова на большее.

Его красивые глаза затуманились от слез. И Келли испытала смешанное чувство вины и страха за то, что доставила Мэтту боль.

— А если этого не произойдет никогда? — спросила она. Он улыбнулся:

— Невозможно. У тебя хватит смелости. А у меня — терпения.