Хелена Фенн - Закон счастья

— Когда мы возвратились в Англию, она только о тебе и говорила. Сообщила, что всю ночь накануне нашего отбытия вы провели вместе и в дальнейшем собираетесь встречаться…

— Это неправда, я не был близок с Лорной. Просто мне хотелось, чтобы мы расстались друзьями, — устало пояснил Виктор. — Неужели это так противоестественно? Понимаю, ты видела, как мы обнимались… Но все началось с того, что я дружески поцеловал ее в щеку. А она восприняла все по-своему, стала вешаться на меня. Не мог же я отбиваться от нее кулаками.

— К сожалению, я видела не только один этот поцелуй, — вздохнула Мейбл и опустила голову. — Когда Лорна подвернула в саду ногу, она так откровенно повисла на тебе, что поверить в ваши платонические отношения просто невозможно. Той же ночью она проскользнула в твою спальню… Ну, сам посуди, что после этого можно думать?

Виктор отпил еще глоток виски и, протянув руку, повернул лицо Мейбл в свою сторону.

— Боюсь, ты и сейчас не поверишь мне, но я все же скажу: твоя сестра приходила для того, чтобы выяснить, какие же у нас с тобой отношения. Она, кстати, не собиралась перебегать тебе дорогу, прекрасно понимая, что нас с тобой связывает Гэри.

Мейбл прикусила губу, не в силах понять, где правда, а где собственные домыслы и фантазии.

— Не знаю, чему мне верить, — с горечью прошептала она, боясь, что, доверившись Корте, погубит себя.

— Солнышко… — ласково сжал он ее пальцы, — дорогая моя…

— Не называй меня так! — остановила она Виктора, подняв на него глаза, полные слез.

Она тут же смахнула их, постеснявшись косых взглядов пассажиров.

— Послушай, — вняв ее просьбе, сказал Виктор, — я догадываюсь, что за глупые мысли не дают тебе покоя. Ты ведь вбила себе в голову, что я собираюсь жить с тобой и одновременно продолжать «связь» с Лорной…

— А разве это не так?

— Неужели ты настолько низкого мнения обо мне? — Виктор с горечью посмотрел на жену. — Ты и сына будешь вольно или невольно настраивать против меня…

Мейбл растерялась. Она не ожидала подобного поворота разговора, который все больше заходил в тупик.

— Не могу понять, откуда в тебе это презрение ко мне, — продолжал Виктор. — Или я ошибаюсь? Скажи, ты каждого мужчину подозреваешь в низости или только меня одного? Вероятно, твое представление основывается на том, что в нашем роду все такие.

Мейбл бросила на мужа удивленный взгляд.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что я — Корте. А следовательно, способен на все. Ведь твоя бабушка считала меня бандитом. Впрочем, как и всех корсиканцев…

— Оставь наконец в покое старушку с больным воображением и старые семейные размолвки! — вспылила Мейбл. — Я видела, как задушевно беседовали твои родители и мой отец во время свадебного застолья. Все хотят забыть о прошлых недоразумениях, кроме тебя одного. Но если я и впрямь сказала что-то обидное… прости меня, пожалуйста…

Виктор залпом допил остатки виски.

— И ты меня прости…

8

Вилла в окрестностях Алерии оказалась небольшим уютным домом, одиноко стоящим на высоком каменистом морском берегу с узкой полоской песчаного пляжа. Попасть на него можно было по тропинке, петляющей среди редких деревьев, или по выбитой в скалистой породе лестнице. Участок окружала невысокая каменистая стена, на углах которой стояли лепные вазы с алой геранью. Вход в дом был через веранду, уставленную белой мебелью с розовой обивкой.

Поднявшись вслед за несшим чемоданы Виктором на второй этаж, Мейбл задержалась у окна на лестничной площадке. Ее очаровал открывшийся отсюда вид на бирюзовое море, скалы, местами поросшие кустарником, и пляж с манящим золотистым песком.

— Тебе здесь нравится? — услышала она голос Виктора, отвлекший ее от созерцания пейзажа.

— Признаться, я ожидала иного.

— Чего же, например?

Она пожала плечами.

— Ну, не знаю… чего-то более фешенебельного.

— А мне казалось, что тебе по душе простая жизнь. Прогулки по пляжу, собирание ракушек… Возможно, я ошибался и ты предпочла бы остановиться в дорогом отеле?

— Нет! — Мейбл резко обернулась. — Я совсем не это имела в виду. Здесь очень мило…

На самом деле ей показалось странным, что Виктор решил остановиться на этой вилле. Подобный вид отдыха был не совсем в его стиле. В конце концов, Корте считался одним из самых высокооплачиваемых парижских юристов. Люди его круга предпочитают более роскошную обстановку. Такие ни за что не стали бы проводить здесь отпуск. Им нужны виллы с мраморными ваннами и самой изысканной обстановкой.

— Значит, простота и близость к природе не чужды твоей душе… — медленно произнес Виктор. — Любопытно, а для меня в ней найдется когда-нибудь место?

Сердце Мейбл замерло. Не в силах произнести ни слова, она смотрела на него и, лишь когда оцепенение прошло, поинтересовалась:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Если твое отношение ко мне изменится, у нашего брака появится истинный смысл. И тогда мы сможем быть спокойны за того, кто нам дороже всего на свете.

— Гэри?

Виктор кивнул.

— А тебе не кажется, что твоя игра на чувствах выглядит как откровенный шантаж? Выходит, если мне дорог сын, я обязана быть более благосклонна к тебе? — Глаза Мейбл засверкали гневом. — Разве могу я раскрыть душу человеку, который шантажирует меня?

— И все же я добьюсь твоего расположения и докажу, что я совсем не такой, как ты думаешь.

— Ты слишком занят, — возразила Мейбл. — У тебя и без того множество важных дел, чтобы тратить время еще и на меня.

— Верно, работы хватает, но ближайшие семь дней я намерен провести так, как давно мечтал. — Он нежно провел рукой по ее волосам.

Она в смятении потупилась и сдержанно напомнила:

— Не забывай, что у нас все условно. И брак, и медовый месяц.

Виктор тяжело вздохнул в ответ. Взяв Мейбл за руку, он направился к комнате, где оставил чемоданы. Это была большая спальня, посреди которой стояла широкая двуспальная кровать. Из-под покрывала цвета морской волны выглядывали белоснежные простыни. По обеим сторонам лежали на полу пушистые светлые коврики. Прямо над постелью свисал с потолка вентилятор с длинными лопастями. Мейбл заметила, что ее чемодан находится рядышком с чемоданом Виктора и в этом соседстве как бы содержится определенный намек. Впрочем, и без него все совершенно ясно: спать придется вместе, поскольку спальня в доме, судя по всему, одна.