Кей Грегори - Невесты Шерраби

В Оливии снова проснулся гнев.

— Откуда вы знаете, может, я как раз такая и есть? — с досадой спросила она.

— Какая? Сентиментальная дурочка? — Он недоверчиво покачал головой.

— Да! — выпалила она. — Кстати, а как насчет моих потребностей? Меня вовсе не тянет замуж!

— Серьезно? — Рука Саймона двинулась к ее затылку. — Нет, у вас есть потребности, Оливия. Потребности, которые я могу удовлетворить. Например, вы стремитесь к финансовому благополучию, если не для себя, то для Джейми. Так что же нам мешает прийти к взаимовыгодному соглашению?

— Будьте добры, уберите руку, — сдавленным голосом попросила Оливия.

Саймон негромко засмеялся и послушался, как будто знал, что его прикосновение мешает Оливии собраться с мыслями и принять решение.

Оливии сразу полегчало. Она слегка расслабилась и смогла дышать. Правда, от этого мало что изменилось. Мысли продолжали метаться в голове, как взбесившиеся атомы.

— Не знаю, — пробормотала она. — Это настоящее безумие. Саймон, вы уверены, что не шутите?

— Совершенно уверен. Я давно думал об этом. Пожалуй… — он задумчиво погладил подбородок, — как минимум, со времен отъезда матери. А перед отъездом ей позвонил Джералд. Как всегда, клянчил деньги.

Оливия вздохнула.

— Ладно. Я верю, что вы думали об этом. Но не верю, что вы думали обо мне. Конечно, у вас были… — она запнулась, — подружки. Вам сколько, тридцать семь?

— Тридцать восемь.

— О'кей, тридцать восемь. Вы не могли хранить целомудрие со времен Сильвии.

— Нет, это во времена Сильвии я хранил целомудрие, — поправил он. — Честно ждал первой брачной ночи, которая так и не наступила. Но вы не ошиблись, после этого у меня была пара увлечений. Правда, я старался, чтобы они не переросли во что-нибудь серьезное. Не люблю возбуждать ложные надежды.

Саймон вел себя хладнокровно и расчетливо. Ничего удивительного, что в конце концов он оказался у разбитого корыта.

— Значит, никого доступнее меня вы не нашли, — с горечью сказала она.

— Нет. Я раздумывал над парой других кандидатур, — протянул Саймон. — Моей матери нравится Алтея Каррингтон-Коутс.

— Алтея кто?

— Каррингтон-Коутс. Чтобы сделать приятное матери, я несколько раз приглашал эту мисс обедать. Но Алтея не любит деревню, боится Риппера и видит во мне помесь Синей Бороды с агентом 007. Так что сами видите, вы лучше из доступного.

Он что, пытается вывести ее из себя?

— Спасибо, — кисло сказала Оливия. — Надеюсь, вы не ждете, что я приму это за комплимент?

— Не жду, — признался он. — Понимайте как хотите. Ну теперь вы готовы дать мне ответ?

Вот как. Как будто он нанимает ее в экономки.

— Это совсем не просто, — промолвила Оливия.

— А что здесь сложного? Вы говорите "да", мы назначаем дату, я звоню матери и священнику, и через месяц дело сделано. Где вы предпочитаете провести медовый месяц, в Париже? Или, может быть, в Нью-Йорке?

Оливия не хотела думать ни о каком медовом месяце. Мысль была эротическая и волнующая. Тем более что Саймон стоял в футе от нее и Оливия ощущала его слабый мускусный запах.

— Не знаю, — снова сказала она. — Саймон, это абсурд.

— Нет. Я никогда не делаю ничего абсурдного. Это тщательно рассчитанный и хорошо обдуманный план, который пойдет нам с вами на пользу. Я уже говорил, что большую часть времени провожу в городе, так что мы не будем путаться друг у друга под ногами.

— Точнее, я не буду путаться у вас под ногами, — поправила Оливия.

— Верно, — одобрительно бросил он. — Вы быстро соображаете, Оливия. Поэтому я и говорю, что вы мне подходите.

— А что, если вы не подходите мне?

— Подхожу. Хотите убедиться?

Оливия не доверяла этому вызывающему, ленивому взгляду. Она обернулась, ища спасения. Но спасения не было. Давно стемнело. В окно дул жаркий ветер и прикасался к ее обнаженной руке. Поняв, что это не ветер, а горячие пальцы Саймона, она повернулась к нему лицом.

— Нет, — прошептала она. — Мне не нужно убеждаться. Мне нужно время, чтобы подумать.

Он кивнул.

— Все равно. Это еще одна ваша черта, которая мне нравится. Вы ничего не делаете сгоряча.

— Приходится, — сказала Оливия, как зачарованная глядя на пальцы, которые гладили ее плечо.

— Да, — ничуть не удивился он. — Жизнь научила вас осторожности, верно? Завтра вечером.

— Что? — Она вздрогнула и подняла глаза.

— Подумайте и завтра вечером скажете мне, что вы решили.

— Ох… Да. Ладно. — Времени достаточно. Если она не решит это до завтра, то не решит никогда.

— Надеюсь, это поможет вам думать быстрее.

Оливия хотела спросить, чем вызвана такая спешка, но не успела: руки Саймона обняли ее за талию, а губы крепко прильнули к губам.

Однако до того она успела увидеть блеснувшие в полумраке белые зубы.

На этот раз она не пыталась сопротивляться. Просто не могла. Кровь бурлила, тело горело, словно погруженное в кипяток. Она положила руки на плечи Саймона и прильнула к нему, ощущая, как сокращаются мускулы под белой рубашкой. А когда Саймон крепче прижал ее к себе, Оливия ощутила еще кое-что… и поняла, что его тянет к ней не меньше. А затем — несмотря на то что губы Саймона продолжали жадно изучать ее рот — он отстранился. Когда Оливия слабо застонала от наслаждения, Саймон отпустил ее.

— Вот, — сказал он. — Думаю, так вам будет легче принять решение.

— Ох! — воскликнула Оливия, когда немного отдышалась. — Как вы могли? Вы серьезно думаете, что одного вашего поцелуя достаточно, чтобы заставить меня принять ваше предложение? Потому что, если вы…

— Нет, — поспешно сказал Саймон. — Вижу, что одного недостаточно. Сейчас исправлюсь.

— Нет! — Она попыталась отойти подальше, но Саймон держал ее за запястье. — Нет, Саймон. Чтобы привести меня к алтарю, потребуется что-то куда большее, чем поцелуи. Будьте добры отпустить мою руку.

— Подождите минутку. Я должен кое-что сказать вам до того, как отвезу домой.

— Что же? — Оливия пыталась казаться равнодушной, но у нее невольно перехватило дыхание.

— Я знаю, что для этого потребуется нечто куда большее. И обещаю дать его вам. А теперь идите и хорошенько подумайте. — В его ленивом взгляде читался прозрачный намек, и Оливия с неудовольствием ощутила, что краснеет.

— Самодовольный подонок, — пробормотала она, отводя глаза и глядя на портрет хорошенькой ясноглазой девочки.

У Саймона дрогнули губы. Он взял Оливию за подбородок и повернул лицом к себе.

— Это не так, сами знаете. Просто гнев вам очень к лицу, а искушение поддразнить вас иногда становится невыносимым. Но, поверьте, у меня не было намерения оскорбить вас.