Шеннон Уэверли - Свидетели на свадьбе

Кейла наконец выдавила:

— Ты ничего не скажешь в ответ?

Спокойным, низким голосом, от которого она похолодела, он произнес:

— Скажу. Выходи.

— Что?

— Отправляйся за покупками. Я тебя встречу здесь через час. — Без дальнейших объяснений он вышел из машины, хлопнул дверцей и зашагал по раскаленному от зноя тротуару.

Домой они вернулись ощетинившиеся и до конца дня подчеркнуто избегали друг друга.

Кейла около часа проработала у себя в комнате, а он в это время сидел во дворе — читал. Стоило ему подняться наверх — она тут же спускалась вниз. Оказываясь одновременно на лужайке, оба старались находиться на почтительном расстоянии друг от друга. Так и прыгали они вокруг дома, как шашки на игральной доске, излучая враждебность во взорах, если дорожки их случайно пересекались.

Поистине изнурительное времяпрепровождение. Поплакав немного, Кейла плюхнулась животом на пляжное полотенце и мгновенно уснула.

Проснулась она скоро, с тревожным от сумбурных снов ощущением не только в голове — во всем теле. Или это от палящего солнца? Она села и выпрямилась, еще затуманенная сном, еще чувствуя головокружение от его водоворота.

Наконец сон отступил, оставив ее с чем-то вроде видений, галлюцинаций, грез наяву. С трудом поднялась она на ноги и направилась к воде; если бы вокруг нее зашипело облако пара, когда она погрузилась в воду, нисколько бы не удивилась.

Жуткое настроение, с которым Кейла проснулась на пляже в среду, определялось главным образом тем, что солнце уже пошло на четверг.

А четверг — это, в конце концов, день свадьбы Рут и Филипа. В их присутствии ей надлежит быть с Мэтом по крайней мере вежливой.

И Мэт, казалось, пришел точно к такому же заключению. Но взаимная вежливость была очень уж угрюма. За завтраком они старались нс встречаться глазами и, обращаясь друг к другу, цедили слова сквозь зубы.

После завтрака Кейла предложила Рут свою помощь — одеться и все такое прочее. Рут пришла в восторг и повела внучку к себе.

Она сидела перед зеркалом за туалетным столиком в своей спальне, а Кейла сушила ей феном только что вымытые душистым шампунем волосы, экспериментируя с разного рода насадками.

Наблюдая за бабушкиным отражением в зеркале, Кейла была потрясена: глаза ее просто излучают счастье. С чувством благоговения наклонилась она поцеловать бабушкины кудряшки.

Сердце ее переполнялось любовью и благодарностью к Рут за все те годы, которые она потратила на нее, на то, чтобы заменить ей мать.

— Вот теперь, надеюсь, прическа будет в целости и сохранности до самого Нассау. — Кейла поставила на столик флакон с лаком для волос.

— Спасибо тебе, дорогая. Помоги мне только застегнуть молнию на платье — и ты свободна, занимайся собой.

Кейла сняла с вешалки наряд цвета слоновой кости — Рут купила его перед приездом сюда у «Лорда и Тейлора».

— Надеюсь, девочка, ты не станешь возражать против нашего маленького путешествия.

Завтра вечером мы уже вернемся.

— Какие могут быть возражения? Это же твой медовый месяц.

— А когда мы уедем, вы с Мэтом будете умничками, да?

Зоркая — заметила, видно, что они поссорились.

— Повернись, — попросила Кейла, игнорируя замечание. — Мне только непонятно, зачем тебе надо, чтобы я торчала здесь до твоего возвращения. Она застегнула молнию и накинула на платье прелестный жакет с широкими, короткими рукавами-крыльями.

— Наверно, сейчас самое время объяснить тебе. — Рут проскользнула в жакет и поправила отвороты на груди. — Я много думала о твоих переживаниях, Кейла, о том, что тебе предстоит, когда ты вернешься в Бостон и тебе придется все сказать отцу: что я вышла замуж за Фила, а ты была моей фрейлиной. И вот что я решила: я поеду с тобой — мы сообща преподнесем ему эту новость. Кроме того, по приезде я подпишу документы о передаче ему всех своих полномочий в компании.

Кейла слушала ее удивленная, потрясенная.

— Ты уверена, бабушка, что хочешь этого?

Ты не пожалеешь потом?

— Нет, Кейла. Я потеряла прежний интерес к заводу. Если Ллойду так хочется — пусть управляет.

— А как же быть с твоим отдыхом? У тебя ведь еще целая неделя здесь.

— А я сразу вернусь, как только все устрою в Бостоне.

Кейла вздохнула с облегчением — кажется, это самый ее свободный вздох за всю неделю.

— Прекрасно, бабушка. Так я закажу нам билеты на субботу.

Свадебная церемония состоялась в саду Гроувзов — двенадцатиакровом раю, названном так в честь основателей Фрипорта — Джоржет и Уоллиса Гроувз. Это была очень простая церемония, проведенная местным официальным лицом и засвидетельствованная кучкой посетителей сада, очень обрадованных неожиданным и таким приятным дополнительным развлечением.

Ни марша Мендельсона, извлекаемого из громоподобного органа, ни цветных витражей, ни горящих свечей — в высшей степени просто, но Кейлу тронула до слез эта лаконичная красота.

Сложные, волнующие чувства переполняли ее, когда она, фрейлина, стояла со стороны бабушки. Теплый, влажный воздух, напоенный запахом экзотических цветов и трелями загадочных южных птиц, обволакивал присутствующих.

Мэт стоял со стороны отца, свободно сцепив пальцы рук. На нем были самый обычный, спортивного кроя пиджак из хлопка, белая рубашка и серые брюки; зато галстук — явно новый. Взгляд его неподвижен, а мысли, кажется, витают где-то далеко. Интересно бы знать, о чем он сейчас думает. Вид у него далеко не безмятежный. Неужели все еще переживает ее атаку?

Неожиданно Кейла заметила на себе внимательный взгляд его оживших теперь, взволнованных глаз и чуть-чуть улыбнулась ему: пусть поймет — она просит не сердиться за вчерашнее, между ними нет такой дистанции, какая создалась за эти сутки. И-о чудо из чудес! — он улыбнулся в ответ; она сразу почувствовала, как всю ее охватывает знакомый жар.

Он изучает ее, оглядывает с головы до ног…

Что ж, сегодня она ничего против этого не имеет — выглядит вроде недурно. Туалет она выбрала романтический, женственный, с венецианскими кружевами в серо-голубых тонах, прелестно подчеркивающими персиковый тон ее кожи и светлые волосы. Необычно долго возилась с макияжем, с особым тщанием расчесывала щеткой кудри, пока они не заблестели и не легли свободными золотыми волнами.

Да, она хотела быть для него как можно привлекательнее, ради этого приложила столько стараний. И еще — чтобы он желал ее, как она желает его. Глупо, конечно, и бессмысленно: они, вероятно, никогда больше не увидятся, после того как она вернется в Чикаго.

Между тем Рут повторяла: «…в радости и в горе, в богатстве и в бедности…»