Ilith - Не испугайся тени прошлого

  Как я узнал, Тамила отправила детей на отдых на майские праздники, и мне стало интересно, чем она сама собирается заняться. Но... никакого активного отдыха, судя по всему, она не планировала. Для нее это было странно, так как все выходные у нее обычно были буквально забиты всяческими мероприятиями, на которые она частенько тягала детей или ехала сама. А тут два дня она не вылезала из спортклуба или дома. Припомнил, что вроде как должна быть годовщина смерти Михаила, для уверенности съездил на кладбище, чтобы уточнить дату. Так и есть - завтра. Интересно, что она будет делать.

  Рано утром Тамила побывала на кладбище, где провела минут 10, поставив в вазу черную и белую розы на длинных ножках, а потом поехала домой. Вечером направилась в кафе в центре города, где на втором этаже заняла дальний столик, полускрытый растениями. Я занял соседний так, чтобы видеть ее, и заказал себе кофе. Вечер может оказаться очень длинным.

  Тамила сидела с отсутствующим видом, глядя в огромное панорамное окно на огни города, которые кидали цветные блики на ее лицо. Когда ей принесли две стопки водки и нехитрую закуску, я подумал, что она кого-то ждет. Но нет, вторая рюмка была поставлена со стороны окна, где никак нельзя было сесть. Значит одна. Пока я пил кофе, она так и сидела, не шелохнувшись. Немного поколебавшись, подозвал официанта, сделал заказ, попросив также принести бутылку водки и стопку.

  Я подсел к Тамиле, и нам принесли заказ. Мы помянули. Через некоторое время перед нами поставили и заказанную мной еду. Я думал, что так в молчании мы и будем сидеть. Вопрос Тамилы о том, где мы познакомились с Михаилом, конечно, был закономерен, ведь не просто так я к ней приехал в этот раз. Но то, что она спросила о долге, меня задело.

  Дело не в том, что я оказался должен, а в том, что чувствую, что надо отдать долг человеку, которого нет, а я не знаю, как это сделать. Что она знает о жизни 'Старого'? Говорит, что ничего, кроме того, что надо держаться от его знакомых подальше. Кем же он был тогда? Почему практически никто ничего о нем не знает?

  И я ей, оказывается, мешаю жить. Задевает. Ведь я не хочу ей ничего плохого. А как ей доказать? Она чересчур осторожна, видимо, жизнь научила или Михаил. Я, кажется, начинаю догадываться, что он в ней нашел: мягкость и забота о ближнем сочетается в ней с жесткостью и жестокостью по отношению к возможной угрозе. Прекрасно осознавая свою женственность и притягательность, она умело может это прятать под грубостью и намеренной небрежностью в уродующей ее одежде. Так интересно выцарапывать ее из раковины, в которую она быстро прячется, как улитка, стоит только проявить к ней излишний интерес.

  Острый ум в женщине многих мужчин отталкивает, а уж вкупе с точными язвительными комментариями - такое ядерное сочетание рядом с собой может позволить себе далеко не каждый мужчина. Она цельная, настоящая, живая... Со своим устоявшимся мировоззрением и ценностями. Она надежная... вот это сейчас очень редкое качество.

  Размышляя о ней, я попросил разрешения покурить, она безразлично кивнула. Но стоило Тамиле увидеть трубку, как она завороженно стала наблюдать, как я ее набиваю и раскуриваю. Что ее так зацепило?

   Я удивился ее просьбе 'вдохнуть', неужели она умеет курить трубку? Не знал. Но она покачала головой, встала с кресла, сделала пару шагов ко мне и положила руки на подлокотники, слегка нависая надо мной. Я набрал в рот терпко-острого дыма, она наклонилась ко мне, почти интимно, без пошлости, без подтекста, слегка приоткрывая губы, едва не касаясь моих... Я медленно выдыхаю... Мы смотрим глаза в глаза, словно пытаясь разгадать друг друга. Ее радужек цвета виски практически не видно - зрачки расширены от полумрака. На секунду она с наслаждением прикрывает глаза, и теплое табачно-фруктовое дыхание касается моих губ, когда она благодарит.

  Тамила плавно перетекла в свое кресло. Был ли это акт доверия? Я с надеждой и некоторой робостью, несвойственной мне, спрашиваю:

  - Теперь друзья?

  - Друзья, - отвечает она, протягивая руку для рукопожатия.

   Я улыбнулся и с трепетом поцеловал ее пальцы.

   Закончив ужин, мы еще немного посидели молча. Потом я вызвал такси и проводил ее до дома. Прощаться я вышел из машины. Она вновь протянула руку для рукопожатия, а я вновь ее поцеловал.

  - Почему-то ты ни разу не пожал мне руку, - заметила Тамила.

  Я улыбнулся:

  - Друзей у меня мало, а уж среди женщин их не было вообще, так что вношу разнообразие в прощально-приветственные жесты. Ты же не против?

  - На сколько я понимаю, что если бы была против, то все равно бы это ничего не изменило, - в ответ как-то грустно улыбнулась она.

   Я развел руками, показывая, что ничего не могу с этим поделать. Она улыбнулась по-настоящему.

  - Самоуверенный мальчишка.

  - Эй, я старше тебя, - сделав обиженный вид, возразил я.

  - Это комплимент, - сказала она и, махнув на прощанье рукой, отправилась к подъезду.

  'Поразительная женщина!' - думалось мне, пока я смотрел ей вслед.

  Игнат

   Между майскими праздниками Артему наконец-то сняли гипс, так что это дело было решено отметить выездом на природу. Я договорился с базой на Маныче, где мы частенько останавливались, когда ездили на охоту. База была небольшой, но хорошо обустроенной: уютные домики, причал с лодками, которые можно было взять в аренду, чтобы порыбачить, мангалы, настоящая русская банька, после которой можно купаться прямо в реке. Самое главное, что она была немного в стороне от поселка, так что тишиной и покоем можно было наслаждаться в полной мере.

   Тамилу долго уговаривать не пришлось, так что мы приехали туда на двух машинах еще вечером последнего рабочего дня. Нас встретил Иван - пожилой, но еще крепкий мужчина, который и заправлял всем на базе. Загнав машины под навес, мы начали потихоньку выгружаться, посадив Артема около домика руководить процессом. Поселиться мы решили в одном домике, где было 3 небольшие комнаты: 2 спальни, выходящие в импровизированную кухню-гостиную. Быстро раскидав сумки: еду в холодильник, вещи в комнаты, мы решили поужинать на воздухе.

   Погода стояла просто сказочная. Тишина нарушалась плеском воды, шумом ветра, в темноте изредка ухали совы, бабочки бились о горящий над столом фонарь.

   Тамила всех пристроила к делу: детей послала разогревать в микроволновке еду (когда она успела ее приготовить?), меня - резать хлеб, даже Артем выкладывал всяческую зелень на тарелки, а сама споро накрывала на стол, расставляя приборы.

   Вдали от города, на природе, аппетит просыпается просто зверский. Мы молча с упоением жевали ужин, запивая его ароматным чаем с травами, который заварила Тамила по своему хитрому рецепту, и наслаждались звеняще-чистым воздухом. С реки тянуло холодом, так что было решено сильно не задерживаться, чтобы успеть выспаться и встать с утра пораньше. Я решил половить рыбу, а дети захотели ко мне присоединиться. На мое предложение порыбачить Тамила со смехом ответила, что медитация над удочкой ее не сильно прельщает, хотя азарт рыбной ловли ей знаком.