Лавирль Спенсер - Сила любви

– Ты сам этого хочешь?

Джуд ответил гордым молчанием. Те, кто частенько попадал в такого рода заведения, относились к этому с известной долей цинизма. Бедным детям, хотя и нуждавшимся в защите от своих непутевых родителей, приходилось несладко, когда они попадали на два-три дня в детские приемники, отсиживаясь там, пока работники социальных служб урезонивали их домочадцев. Результат всегда был одним и тем же. Родители клятвенно заверяли инспекторов, что исправятся, на день-два утихали, а потом опять ударялись в пьянство и наркоманию.

– Хорошо, я расскажу тебе, – сдался наконец Джуд. – В субботу вечером у них опять была гулянка. Приходила куча друзей. Напились до одури и устроили танцы нагишом…

– Танцевали голыми?

– Да-а. Ну, ты знаешь.

Джуд смерил Криса взглядом, в котором смешались и безразличие, и вызов.

– Потом кому-то захотелось сменить партнеров, и завязалась драка. Старик ударил мать, выбил ей зуб, она кинулась на него…

– Тебя кто-нибудь ударил?

– Нет.

– Точно?

Джуд промолчал.

– А ты что сделал?

– Удрал через окно. Пошел в «Семь-одиннадцать» и позвонил тебе, как ты просил. Но тебя не было дома. Где ты пропадал, черт возьми?

– Я хоронил своего лучшего друга.

Если бы Джуд был еще на двенадцать лет постарше, это известие, возможно, и тронуло бы его. Но это был Джуд, и его энергии не хватало на то, чтобы реагировать на чужие проблемы. Борьба за собственное выживание отнимала все его силы. Он лишь полуобернулся и спросил:

– Кого?

– Грега. Он погиб в автокатастрофе в пятницу.

Джуд какое-то время осмысливал сказанное. Выражение его лица оставалось бесстрастным, но в глазах угадывалось некоторое умственное напряжение. Вскоре он опять отвернулся к окну.

– Хреново, старик.

Крис ничего не ответил.

Они какое-то время ехали молча, потом Джуд спросил:

– Ну, так ты чего, здорово переживаешь?

– Да. Мне его не хватает. Тяжело одному в квартире.

Они еще помолчали. Крис чувствовал, что Джуд задумался, пытаясь понять, что такое смерть близкого друга, и, когда он заговорил, в голосе его уже не было прежней враждебности. С выражением чувств словами у Джуда было неважно – будь то печаль или восторг, поэтому он вновь повторил:

– Хреново, старик.

Прошло еще какое-то время, и Крис спросил:

– Ты есть хочешь?

Джуд пожал плечами и отвернулся. Крис подкатил к закусочной для автомобилистов и заказал двойную порцию жареных цыплят, полпорции салата, четыре пакетика кисло-сладкого соуса и два пакетика молока. Они доехали до лодочной пристани и сели за столик, наблюдая, как скользят по воде лучи заката.

– Извини, что не смог заехать к тебе в субботу вечером, – сказал Крис.

– Мне жаль, что так случилось с твоим другом.

– Но все равно я должен как-то пережить это. Никто не говорил, что жизнь справедлива.

– Я тоже не слышал.

– Как бы то ни было, надо жить. Ты меня понимаешь?

Джуд доел цыпленка и кивнул.

– Ешь и салат. Тебе полезно. И выпей все это молоко.

Джуд икнул несколько раз и вытер рот рукой.

– Этот твой друг… у него были родные, которые о нем заботились, или он был, как мы с тобой?

– У него хорошая семья. Лучше не бывает.

Джуд, наклонив голову, разглядывал свои изношенные драные ботинки.

– Хочешь, я тебе кое-что расскажу? – спросил Крис и немного помолчал. – Мальчишкой я всегда завидовал ребятам, у которых были приличные родители. Я даже презирал их, никогда не разговаривал с ними, понимаешь? Но вся проблема-то была в том, что я тем самым наказывал лишь себя, ведь у меня не было друзей. А жить без друзей хреново. Когда я вырос, я понял, что никто не виноват в том, что мои родители – алкоголики. А я мог бы и дальше жить, обидевшись на все человечество. Но преодолел обиду и увидел, что в мире полно замечательных людей. И тогда я решил, что непременно стану тоже одним из них, ни за что не буду похож на своих стариков. Вот почему я стал полицейским.

Они еще долго молчали, поглощенные своими мыслями. Наконец Джуд разделался с едой, и они вернулись к машине. Подойдя к «эксплореру», Джуд сказал:

– Классная тачка у тебя, старик. Когда-нибудь и у меня будет такая же.

На следующий день Крис вышел на работу. Его первое дежурство пришлось на ночное время – с одиннадцати вечера до семи утра, с перерывом на полчаса, как положено. В раздевалке потрескивал радиоприемник, висевший на стене, хлопали металлические дверцы шкафов, офицеры тихонько переговаривались между собой. К Крису подошел Ноукс, положил руку ему на плечо.

– Как ты, Крис?

– В раздевалке как-то неуютно без него.

– Да уж, это точно. – Ноукс потрепал его за шею и отошел к своему шкафу переодеться.

Крису редко выпадало дежурить вместе с Грегом – в их управлении служили двадцать девять офицеров, но, когда все-таки их дежурства совпадали, они, сталкиваясь в раздевалке, острили, подшучивали друг над другом. Сегодня вечером ему этого так не хватало!

Крис натянул пуленепробиваемый жилет и рубашку, завязал галстук перед крошечным зеркальцем на дверце шкафа, в уголках которого офицеры обычно пристраивали свои семейные фотографии. Его же коллекция состояла лишь из одной – на ней они были запечатлены вместе с Грегом на фоне патрульной машины. Он загрузил свой пояс всем необходимым снаряжением: здесь были рация в кожаном чехле, связка ключей, фонарь, резиновые перчатки, наручники в чехле, девятимиллиметровый «беретта» в кобуре с двумя запасными обоймами. Экипировка добавила к его весу еще тридцать шесть фунтов, и сегодня он ощущал тяжесть каждого. За пятнадцать минут до начала смены он доложил о себе патрульному офицеру и присоединился к остальным четырем дежурным, которые смотрели последние новости по специальному полицейскому телеканалу. Однако сегодня телеэкран не привлекал особого внимания офицеров. Всех гораздо больше волновали подробности похорон Грега. Криса спрашивали о семье Рестонов, интересовались, собирается ли он подыскивать себе нового компаньона. Кто-то передал ему сводку происшествий за последние дни, и он просмотрел информацию о пропавших гражданах, угнанных автомобилях, ознакомился с присланными из тюрем по факсу ордерами на арест. Потом прошел в комнату связи, поздоровался с диспетчером и просмотрел отчеты дежурных за последние четыре дня, в которлх фиксировался каждый звонок в участок. Хотя городок Анока с населением в семнадцать тысяч человек находился всего лишь в двадцати милях от Миннеаполиса, преступность здесь была намного ниже, чем в большом городе, так что и штат полицейских держали небольшой.