Эмма Маклохлин - Дневники няни

— Но не стоило ли сначала надеть туфли?

— Нет, они нам не нужны.

Он въезжает внутрь, и дверь закрывается.

— Там, внизу, так здорово! О Господи, о Господи…

Он возбужденно кивает закованной в шлем головой. Последнее время он пересыпает свою речь обращением «О Господи» — это явное влияние Кристиансона, четырехлетнего обаяшки, возвышающегося над всем классом на добрый фут. Даже когда бедняга Эл погрузился в судьбоносные оранжевые блестки, Гизела и Грейер воскликнули в унисон:

— О Господи!!!

Лифт замирает в вестибюле, и Грейер катится вперед, отталкиваясь одной ногой и не забывая придерживать штанишки со всем снаряжением, дабы они не поддались закону притяжения. К тому времени как я его нагоняю, он уже потребовал от Района показывать путь к решетчатому служебному лифту.

— А-а, мистер Грейер! У вас сегодня внизу важные дела? Грейер хлопотливо поправляет свои инструменты и удостаивает Рамона только рассеянным «угу».

Рамон улыбается мальчику и заговорщически подмигивает мне:

— Наш мистер Грейер — очень серьезный человек. У вас уже есть девушка, мистер Грейер?

Лифт, дернувшись в последний раз, останавливается в подвале. Рамон открывает двери, и мы входим в ярко освещенный холодный коридор, пропахший ароматом сохнущих простыней.

— Кладовая сто тридцать два… по правой стороне. Осторожнее, не заблудитесь, иначе мне придется вас искать.

Он снова подмигивает и, многозначительно дернув бровью, закрывает дверь. Я остаюсь одна под свисающей с потолка лампочкой.

— Грейер!

— Няня! Я жду. Иди сюда!

Я иду на звук его голоса, пробираясь в лабиринте клетушек, закрывающих обе стены от пола до потолка. Некоторые забиты больше остальных, но в каждой имеются чемоданы, лыжное снаряжение и различные предметы мебели, прикрытые пузырчатой упаковкой.

Я сворачиваю за угол и вижу Грова, лежащего животом на скейтборде.

— Вот здорово будет, когда па придет домой и начнет украшать елку! В прошлом году Кейтлин начала снизу, а па встал на стремянку и вешал игрушки на верхние ветки! А потом мы пили шоколад в гостиной.

— Повезло тебе! Погоди, сейчас найду ключ.

Грейер нетерпеливо подпрыгивает, пока я открываю клетушку, и, бросившись вперед, ловко лавирует между ящиками. Я не иду за ним: очевидно, он уже не раз проделывал этот путь, а мне не отличить коробки с украшениями от электрической духовки. Поэтому сажусь на холодный цемент и прислоняюсь головой к клетушке напротив. Хорошо, что можно хоть минутку отдохнуть!

Мои родители частенько грезили о своей кладовой, сидя с поднятыми ногами на сундуке, до отказа набитом нашей летней одеждой и служившем заодно журнальным столиком. Иногда мы позволяли себе поговорить о том, для чего употребили бы лишний чулан: совсем как фермеры из Вайоминга, мечтающие выиграть джек-пот в лотерее.

— Ты хоть знаешь, что ищешь, Гров? — кричу я в груды ящиков, поскольку вот уже несколько минут не слышу ни звука. Тишину нарушает громкое лязганье. — Грейер! Что там происходит?

Я было поднимаюсь, но тут из темноты к моим ногам катится фонарик.

— Вытаскиваю вещи, няня! Посвети мне! Нужно достать голубую коробку!

Я направляю яркий луч на клетушку, освещая два грязных носка и тощий, облаченный в хаки зад, вбуравливающийся в середину груды.

— Уверен, что это безопасно? Я могла бы…

— Нашел! Тут полно всего! Мои лыжи! Это мои лыжи, няня, для Аспирина.

— Аспена?

— Аспена. Вот оно! Сейчас передам! Готовься? Готова, няня? Лови!

Он зарылся в коробки. Я слышу возню, и тут откуда ни возьмись в меня летит стеклянный шар. Я роняю фонарик и ловлю игрушку. Ручной работы, с маркой Стьюбена и красным колечком! Прежде чем я успеваю опомниться, за первым шаром следует второй!

— ГРЕЙЕР! ЗАМРИ!!!

Похоже, я позволила Микки-Маусу править бал! Фонарь катится по полу, бросая причудливые отблески на горы коробок.

— Ну-ка сюда, мистер, и немедленно! Твоя очередь держать фонарь.

— Неееет…

— Грейер! — восклицаю я голосом Злой Колдуньи.

— ЛАДНО!

Он лезет обратно задом наперед. Я отдаю ему фонарик.

— Давай попробуем снова. Только на этот раз поменяемся местами.

Когда мы возвращаемся наверх, Грейер марширует вперед, чтобы составить план атаки, пока я неохотно оставляю коробку с украшениями в переднем холле.

— Няня? — доносится слабый голосок.

— Что, Грейер?

Я следую за ним в гостиную, где неотразимый юноша в стиле Джонни Кэша[35] возвышается на стремянке, украшая елку Грейера.

— Передайте мне коробку с голубками, — бросает он, даже не оборачиваясь, чтобы взглянуть на нас.

Мы с Грейером, продолжая стоять у двери, обозреваем пол, усеянный голубками, золотыми листьями, викторианскими ангелами и жемчужными нитями.

— Слезай! Мой папа сам украсит верхние ветки.

— Погоди секунду, Грейер, — прошу я, протягивая птичек человеку в черном. — Я сейчас вернусь.

— Лучше слезай, или папа тебе наподдаст! — слышу я предупреждение Грейера.

Подхожу к кабинету миссис N. и стучу.

— Войдите.

— Привет, миссис N. Простите, что побеспокоила… Обычно безлико-аккуратная комната завалена пакетами и пачками рождественских открыток.

— Ничего-ничего, входите… что случилось?

Я открываю рот.

— Видели Джулио? Ну разве он не гений? Какая удача, что он согласился приехать. Джулио — лучший эксперт по украшению елок. Видели бы вы, что он сделал для Эгглстоунов! Дух захватывает!

— Я…

— Кстати, пока вы здесь, можно спросить? Как по-вашему, клетчатая юбка из тафты не слишком банально для шотландской рождественской вечеринки? Не могу решить сама…

— Я…

— О! Вы должны видеть эти миленькие двойки, которые я купила сегодня для племянниц мистера N.! Надеюсь, цвет им подойдет. А вы надели бы кашемир в пастельных тонах?

Она вытаскивает пакет с эмблемой TSE.

— Может, лучше обменять…

— Я пришла сказать, — вставляю я, — что Грейеру очень хочется самому украсить елку. Он говорит, что они с Кейтлин и мистером N. сами все сделали в прошлом году. Вот я и подумала, может, стоит поставить ему в комнату маленькую елочку, чтобы он смог повесить пару игрушек, просто для развлечения…

— Не думаю, что сорить елочными иглами по всему дому — такая уж хорошая идея. Если он хочет украшать елку, почему бы вам не отвезти его в Рокфеллеровский центр?

— Ну… Да… нет, да… прекрасная мысль, — бормочу я, открывая дверь.

— Спасибо! Извините, я ужасно занята.

Я возвращаюсь в гостиную как раз в тот момент, когда Грейер протягивает Джулио детскую серебряную ложечку на нитке.

— Эй, как насчет этого? Куда вешать? Джулио брезгливо оглядывает ложку.