Лорен Вайсбергер - Прошлой ночью в «Шато Мармон»

Глядя, как музыканты собирают и настраивают инструменты, Брук немного удивилась, что выглядят они вовсе не как рок-группа, а скорее как компания молодых людей, крепко сдружившихся в элитной частной школе где-нибудь в Новой Англии. Ударник Уэс имел, как полагается, длинные волосы, но они не свисали грязными сосульками ему на лицо: буйным темным локонам Уэса позавидовали бы многие девушки. Одет он был в пятнистую зеленую рубашку-поло, чистые отглаженные джинсы и классические серые кроссовки «Нью баланс». Уэс казался парнем, который, учась в старших классах, подрабатывал летом не ради денег, но чтобы «закалить характер», и с тех пор валял дурака, пока не пришло время стать партнером в папашиной юридической фирме. Гитарист, самый старший в группе — наверное, чуть за тридцать, — не производил такого консервативного впечатления, как Уэс, но и его поношенные легкие брюки, черные кроссовки «Конверс» и футболка с надписью «Просто сделай это!» тоже казались вызывающими или бунтарскими. В отличии от ударника Нейт совершенно не соответствовал стереотипу рок-гитариста: он был полноват, скромно улыбался и смотрел преимущественно в пол. Брук помнила, как поражен был Джулиан на прошивании, составив первое мнение о Нейте, когда тот поднимался на сцену. «Пока он шел, всем было ясно — из этого мальчишки всю жизнь, как говорится, выбивали дурь, пока он не начал бояться собственной тени. Но когда он заиграл, ей-богу, просто порвал нас всех. Это было бесподобно! И еще тут был Зак, игравший на бас-гитаре. Он больше других походил на рок-музыканта, но торчащие пряди, закрепленные гелем, бумажник на цепочке тонко подведенные глаза отдавали дешевым позерством. Джулиан Зака недолюбливал — на просушивании ему больше понравилась молодая бас-гитаристка, но в «Сони» сочли, что девушка затмевает самого солиста, и он не стал спорить. Группа низводила странное впечатление, в ней словно убрались случайные люди, но это заинтриговывало. Шум в баре стих.

Джулиан не представился и не назвал песню, как делал обычно. Коротко кивнув другим музыкантам, он запел переделанную «Ноющее разбитое сердце». Решение было рискованным, но расчет — блестящим. Затертую банально-слащавую песенку Джулиан исполнил серьезно, почти торжественно, и закончил иначе, неожиданным и ироничным финалом: «Вы ожидали серьезной песни или чего-нибудь из нового альбома, но мы не для того пришли, чтобы демонстрировать крутизну». В зале поднялся хохот, слушатели восторженно улюлюкали и подпевали, а когда песня закончилась, разразилась буря аплодисментов.

Брук аплодировала вместе со всеми, радуясь, что кругом, насколько она слышала, только и говорят, какой талант этот Джулиан и что его можно слушать хоть до утра. Восторг окружающих ее нисколько не удивлял — иначе и быть не могло! Сейчас, когда Джулиан сидел возле стенда с микрофоном и сверкал обаятельнейшей улыбкой, Брук видела, что ему в ответ улыбается весь зал.

— Всем привет! — сказал Джулиан, небрежно снимая свою огромную ковбойскую шляпу и держа ее на отлете. — Спасибо за то, как хорошо вы приняли янки в своем городке!

Польщенная толпа ответила воплями и аплодисментами. Брук видела, как Тим Риггинс поднял бутылку пива в знак того, что пьет за Джулиана, и с трудом удержалась от восторженного визга. Дерек Джетер рупором приставил ладони ко рту и издал громкое «йе-ху!». Пара сценаристок из тех, с кем Брук пробовала разные «Маргариты», встали перед самой сценой и оглушительно свистели, за что Джулиан наградил их очередной неотразимой улыбкой.

— Думаю, выражу мнение всех участников группы, если скажу, что для нас большая честь и радость видеть, как вы приняли и подхватили нашу песню. — Новые восклицания и свист, но Джулиан поднял руку и продолжил: — Мне очень хочется петь сегодня с вами. Через несколько минут я исполню «Ушедшему». А сейчас я хочу спеть для моей любимой жены. В последнее время она держалась молодцом — можете мне поверить, просто молодчиной, а я давно не говорил тебе спасибо, Брук, и эту песню посвящаю тебе.

Услышав свое имя, Брук залилась краской, неимоверно смутившись, но тут зазвучали начальные аккорды хита о безумной любви Вэна Моррисона, од которую они кружились в первом танце на своей свадьбе, — и она как зачарованная забыла обо всем. Джулиан смотрел прямо на нее, песня звучала все громче, заполняя собой зал, и только когда откинул голову назад и затянул припев, Брук отреклась от интимных воспоминаний и заметила, что все в баре смотрят на нее… Нет, не так. Мужчины, переминаясь с ноги на ногу, потягивали пиво и шали музыкантов, а все до единой женщины смотрели на Брук, и в их взглядах читалась неприкрытая зависть, смешанная с восхищением. Ощущение было почти нереальным: Брук искренне признавала за собой право на толику восхищения, достававшегося Джулиану на концертах, но никогда прежде она не опадала в фокус всеобщего внимания. Она улыбнулась, повела плечами, глядя на мужа, певшего ей Гренаду, и отчего-то, несмотря на присутствие десятков людей, этот момент стал одним из самых интимных в их жизни — и одним из лучших.

Когда наконец зазвучало вступление к «Ушедшему», покоренную, влюбленную аудиторию охватила настоящая эйфория. Энергия зала казалась физически ощутимой, и чем дальше, тем сильнее становился восторг зрителей. Все зашевелились, оборачиваясь, смотрели, перешептывались, некоторые вытягивали шеи. Что-то происходило, но Брук не могла ничего рассмотреть за спинами, пока… Подождите… Неужели это… Лайла Лоусон?

Это действительно была она, и пока Брук тщетно соображала, что Лайла Лоусон делает на вечеринке по случаю начала нового сезона «В лучах славы», Лайла плыла по залу. Выглядела она изумительно. Глядя на открытое платье с корсажем с цветочным узором и ковбойские сапоги, оставалось только гадать, костюм это или нет, однако не приходилось сомневаться, что Лайла — девушка стройная, счастливая и очень знаменитая. Все смотрели, как она обняла Самар как хорошую знакомую и направилась к сцене, оказавшись почти рядом с Брук.

Все случилось так быстро, что никто, включая Джулиана, не успел ничего понять. Едва отзвучали последние аккорды песни, потонувшие в громовой овации, Лайла поднялась на сцену по боковой лесенке, с многозначительным видом подошла к Джулиану и буквально бросилась ему на шею. Поцеловав в щеку и обеими руками схватив его повыше локтя, Лайла повернулась к залу. Казалось, миниатюрная красотка по-детски виснет на пианисте, поглядывая на него снизу вверх с искренним восхищением и сверкающей белоснежной улыбкой. Мгновение Джулиан стоял как громом пораженный, не веря своим глазам, но тут же спохватился и ответил Лайле обожающим взглядом.