Кейси Марс - Сон

Дженни судорожно стиснула скрученную в трубочку театральную программку.

— Мы познакомились на берегу две недели назад. — Желая в эту минуту не знать ни того, ни другого, а в особенности Джека, она послала последнему ослепительную улыбку. — У нас обнаружились общие интересы, — с мстительным наслаждением сказала она. — Мистер Бреннен обожает театр почти так же, как я.

— В самом деле? — В голосе Говарда сквозило недоверие. — Никогда бы не подумал, что он такой интеллектуал.

Джек по-волчьи оскалился.

— Я еще и не так удивлю вас. — Он обернулся к Дженни: — Пойду за машиной.

Когда он удалился, губы Говарда сжались в ниточку.

— Я здесь с матерью. Должен сказать, ты немало удивила меня, появившись здесь с таким человеком, как Бреннен.

— Ну да. Я и сама удивилась.

— Надеюсь, ты не собираешься продолжать это знакомство?

— Как тебе сказать!.. После сегодняшнего вечера… Да, пожалуй… — Они были совершенно разными людьми. Дженни глядела в приоткрытую резную дверь, высматривая ярко-красный «мустанг». — Говард, я должна идти.

— Думаю, нам нужно поговорить, Дженни. Завтра позвоню тебе на работу.

Дженни кивнула, пытаясь справиться со спазмами в желудке. Недовольство Говарда и явная скука Джека подействовали на женщину так, словно у нее начинался грипп.

Джек наклонился и открыл ей дверцу. Дженни села в машину.

— Как тесен мир! — заметил Бреннен. — Понятия не имел, что вы знакомы с этой вонючкой.

Дженни ощетинилась:

— Эта вонючка — компаньон моего покойного мужа, а значит, и мой тоже! И очень близкий друг к тому же.

Джек презрительно фыркнул:

— Ваш Маккормик — напыщенный, наглый болван! Двуличный, самовлюбленный ублюдок, который за грош продаст любого.

Дженни сверкнула глазами:

— Ах вот как! Ну что ж, по крайней мере он не выражается, как пьяный портовый грузчик, и не храпит в театре на виду у всей публики!

Джек ничего не ответил, просто рванул машину с места, развернулся так, что запахло паленой резиной, и заставил Дженни снова схватиться за сиденье. И хотя эта езда не шла ни в какое сравнение с их предыдущей гонкой, но обратная дорога заняла у них времени вдвое меньше. К счастью, когда они добрались до ее дома, гнев Джека успел утихнуть. Как, впрочем, и ее собственный. Бреннен остановил машину у края тротуара и переключил скорость. Мотор негромко урчал.

Джек повернулся к ней. Казалось, он слегка огорчен.

— Прошу прощения за скандал с Маккормиком и за то, что доставил вам неприятности.

Дженни ничего не ответила. Извинений она не ждала. Как и сегодняшний костюм, они мало соответствовали облику этого человека, созданному ею в своем воображении.

— Все в порядке. Это могло случиться с каждым. — Правда, лично у нее таких знакомых не было, но какая разница…

— Знаете… похоже, после того, что случилось, нам нет смысла встречаться.

— Так оно и есть. — И хотя Дженни понимала, что он прав, почему-то при этих словах у нее похолодело внутри.

— Пойдемте, я провожу вас до дверей.

Он выключил зажигание, вышел и помог ей выбраться из машины. Они молча направились к подъезду. Джек ждал, пока она вынет ключ, оказавшийся на самом дне сумочки, потом взял его из женских пальцев, которые в эту минуту были почему-то неловкими, сунул в замочную скважину и открыл дверь.

Молчание затянулось.

— Еще раз извините за испорченный вечер.

Дженни только кивнула. Комок в горле мешал ей говорить. Это было смешно и глупо, но она никак не могла справиться с собой.

— До свидания, Дженни Остин!..

Она заставила себя улыбнуться:

— До свидания, Джек Бреннен.

Он шагнул прочь, но раздавшийся за спиной голос заставил его обернуться.

— Пьеса была действительно прескучная, — негромко сказала она.

— Ага!.. Вы тоже так считаете?

Тут она улыбнулась по-настоящему:

— Вам очень идет блейзер.

Джек ответил улыбкой на улыбку.

— А вам идет все, что бы вы ни надели.

— До свидания, Джек.

Он кивнул, но не сделал попытки уйти.

— Я понимаю, что это меня не извиняет, но вчера по дороге домой у нас вышел из строя двигатель, и я полночи пытался его починить. Наверное, надо было позвонить вам и отказаться.

— Я и сама готова была уснуть…

— Да, но вы привыкли к бессоннице.

Дженни ничего не ответила. От звука его шагов сжималось сердце.

Он шел к машине, и Дженни пришлось закусить губу, чтобы не окликнуть его. Джек на секунду замешкался, а потом обернулся еще раз:

— Я подумал… не знаю… может быть, вам захочется прокатиться на моем «харлее»?

Ее сердце безумно заколотилось и вдруг упало.

— Вы имеете в виду мотоцикл?

— У меня есть запасной шлем.

Мысль об этом привела ее в ужас. О Боже, она боялась разбиться даже в его машине!..

— Я… я никогда не ездила на мотоцикле. С удовольствием…

— Так… вы согласны?

Она ощутила чудовищное облегчение:

— Да.

Казалось, из тела Джека вынули пружину.

— Мне предстоит дьявольски трудная неделя. Придется на пару дней уехать из города по делу, но к субботе я вернусь. Мы могли бы съездить в Колд-Спрингс.

— Отличная мысль! — Она закусила губу, чтобы удержаться от глупой улыбки.

— Тогда я заеду за вами в субботу в десять утра.

— Я буду готова. — При мысли о том, что Джек уйдет навсегда, у нее взмокли ладони, и Дженни еле удержалась, чтобы не вытереть их о свое элегантное шелковое платье. Она наблюдала за тем, как Джек сел в машину, и не отвела взгляда, пока сверкающий красный «мустанг» не исчез за углом.

Ей предстояла поездка на «харлее». На его «харлее», о Господи!.. Что бы она ни сделала, все выходило из рук вон плохо. Не говоря уже о трудностях, которые возникнут из-за этого с Говардом Маккормиком.

Однако сейчас, когда сердце готово было вырваться из груди, Дженни это ничуть не волновало.

Джек стоял на палубе «Мародера», крепко держась за поручни и глядя на море. Небо заволокло тучами. Барашки появились на верхушках волн, достигавших двух метров. Но «Мародер» легко справлялся с ними. Его нос резал эти волны, как нож масло. Судовые двигатели работали так ровно и мощно, что у Джека душа радовалась.

Он любил каждую деталь на этом большом корабле-работяге и любил море, ставшее ему родным домом. Трудно было поверить, что когда-то он был сухопутной крысой и вырос в пустыне, в маленьком городишке под названием Эппл-Вэлли. Но даже тогда море звало его. Он построил модели парусных кораблей всех типов, семь раз прочитал «Старика и море» Хемингуэя, прочитал «Два года под мачтой» Ричарда Генри Даны и, конечно, мелвилловского «Моби Дика».