Сюзан Кубелка - Офелия учится плавать

Но через полгода я с прискорбием установила, что быт, который я не переваривала, разъел и мою большую любовь. Я до смерти скучала в роли домашней хозяйки, детей я еще не хотела, Трис работал как одержимый и, придя домой вечером, был выпотрошен и хотел только покоя. Мы занимались любовью далеко не трижды в день. Два раза в неделю было пределом мечтаний. И когда он однажды четырнадцать дней не притронулся ко мне, я вешила изменить положение дел. Что-то должно было произойти! Не сказав ни слова, я отправилась на поиски работы. Вскоре я отвоевала себе место директора отдела радиопостановок на «Радио Канада».

Я осознано говорю: отвоевала, потому что тогда вообще не было никакого отдела радиопостановок. Я убедила директоров, что такой отдел непременно нужен, и никто лучше меня не справится с его созданием и руководством. Для чего я училась? Зачем прочитала всю английскую и французскую литературу от А до Я?

Мой дар убеждения победил. После непродолжительного раздумья и трехнедельных переговоров по поводу, контракта и зарплаты я стала высокооплачиваемым членом престижной Канадской корпорации радиовещания, с собственной секретаршей, красивым офисом в самом фешенебельном небоскребе Торонто и любимой работой.

Я выбирала пьесы без трупов, без убийств и насилия, без стрельбы и ужасов — пьесы, которые воспевали любовь между людьми. Я связывалась с театрами и решала, какие роли будут читать. Я бывала на записи, как львица боролась за лучшее время выхода в эфир «моих» радиопьес и во всех опросах имела самый высокий рейтинг, потому что не подавляла людей, а подбадривала, развлекала и развивала. Ах, какие были времена!

Вскоре под моим началом работали четыре человека, и единственной проблемой было отсутствие пьес без трупов. Тогда я заказывала такие пьесы, боролась за деньги для премий и литературных призов и уговорила самую богатую женщину Торонто, овдовевшую мультимиллионершу, основать фонд для поощрения талантливых канадских писателей.

Мне сопутствовал успех, но это было не просто. Вскоре я работала с такой же нагрузкой, как Тристрам. Домашнее хозяйство меня вообще больше не интересовало. Как и следовало ожидать, я съехала с нашей общей квартиры. Когда это свершилось, сцен не было. Тристрам воспринял все с типичной английской невозмутимостью, помог мне с переездом и часто навещал меня в моей солнечной квартире (которая одновременно служила ателье) неподалеку от радиостанции. Так продолжалось годами. Мы никогда не расставались, формально сегодня еще поддерживаем отношения, видимся один-два раза в год и даже проводим вместе отпуск, если у обоих нет других партнеров.

Кстати, Трис сделал хорошую карьеру. Он владеет лучшей фирмой по торговле недвижимостью во всей Канаде и стал самым уважаемым человеком в этой отрасли. Он очень состоятельный, так и не женился и все еще ждет меня. Тристрам Харрисон Тревор! Вот это была любовь! Встречу ли я когда-нибудь еще такое? Может, летом? Здесь, в Париже? У меня смутное ощущение, что время подоспело. Но кто? Это должен быть солидный мужчина. С меня довольно кондитеров, служащих, переселенцев и учителей. Я хочу, наконец, кого-то с самого верха. Но солидные мужчины редко встречаются, и главное: как с ними познакомиться?

Действительно, великие мира сего не ходят в кафе за углом. А тем более в дискотеку или читальный зал. В рестораны они тоже не ходят одни, чаще всего бывают окружены телохранителями и почти всегда женаты. Как к ним подступиться? Вот вопрос. Но, начиная с тридцати лет, я знаю, что заполучу любого мужчину, если пожелаю. А я желаю! Остальное — рухлядь! Выбрось ее за борт!

Я широко зеваю и блаженно вытягиваюсь. Давно уже не ласкаю себя, ничего путного не получится, я слишком утомлена, чтобы предаваться сладострастным грезам.

Тут звонит телефон.

Я вздрагиваю, сон как рукой сняло. Кто это, черт вожми, может быть? Нури? Упаси Господь! Откуда у него мой телефон? Я ему даже не давала своего точного адреса.

Неуверенно снимаю трубку. Это Нелли!

— Алло! Алло! Наконец я тебя поймала. Ты вообще не приходишь больше домой. Или я тебя разбудила?

— Нет, нет! Я еще не спала. Сколько времени у вас в Калифорнии?

— Восемь вечера. А в Париже?

— Шесть часов утра. Птицы уже поют.

— Как вечеринка?

— Посредственно. Я слишком долго пробыла там. Сама не знаю, почему.

Нелли смеется.

— Он хотя бы был красив?

— Красив-то да. А в остальном — сплошное разочарование.

— Четыре раза за десять минут? Я права? И еще был этим страшно горд?

Теперь моя очередь смеяться.

— Откуда ты знаешь?

— Дорогое дитя, я долго жила в Париже, и мимо арабов никто не проходит. Но утешься, не все такие. Тебе попался первобытный. Бывают получше. У меня когда-то был очень милый тунисец, отличный в постели. Правда, тот был не кондитером, а учителем.

— Почему вы расстались?

— Он был чересчур ревнивым. Но я не поэтому звоню. Послушай, Офелия, у тебя ведь есть опыт с масс-медиа. Ты уже была на телевидении? Я имею в виду перед камерой.

— Конечно. У меня ведь была собственная передача! Разве я тебе не рассказывала?

— Нет. Или я забыла. Во всяком случае, это весьма удачно. Ты волнуешься перед выступлением?

— Ни секунды. В тот момент, когда на меня направляют юпитеры, меня осеняют самые лучшие идеи.

— Отлично, девочка! У тебя есть желание слетать в июле в Лондон? На ток-шоу о способах похудения?! Вместо меня? Я бы сама с радостью полетела, но не могу сейчас вырваться.

— Конечно! С удовольствием! Если хочешь, хоть завтра. Или прямо сейчас.

Нелли хохочет.

— Сейчас ты еще недостаточно худа. В июле, детка! К тому времени все должно быть нормально. Но ты нужна действительно стройная, как тростинка, чтобы люди поверили в мою диету. Кстати, диета. Ты сегодня уже взвешивалась?

Бог ты мой, от волнения совсем забыла об этом.

— Еще нет, — говорю я смущенно, — подожди секунду, сейчас я это сделаю.

— Нет, это займет слишком много времени. Скажешь на следующей неделе или напиши. Ты все равно должна мне одно письмо. А как дела с рукописью?

— Нет проблем. Завтра вечером пошлю тебе две готовые главы. Получилось очень хорошо.

— Прилежная девочка. Я тоже не ленилась. На пути к тебе уже пятьдесят новых страниц. А теперь заканчиваваю разговор — я приглашена на ужин и должна еще переодеться. Пока, крошка! На той неделе опять позвоню. И не расстраивайся из-за сегодняшней ночи. Скоро наверняка появится кое-что получше!

Нелли вешает трубку, и я довольная иду в ванную. Перспектива выступления по телевидению, да еще в Лондоне, заглушает страх перед излишним весом, который сегодня покажут мои весы. Хлеб, вино, водка, финики, инжир, марципан и плюс полторы тарелки жирного кускуса — я вешу как минимум на два кило больше.