Мария Захарова - Поздняя оттепель (СИ)

— Зря. — Ответ сорвался раньше, чем успел подумать. — Я очень давно не был с женщиной, — поспешил объяснить.

— Я рада.

— Тоже зря. — Из груди рвется смех. Абсурдность происходящего убивает! — Я так не могу.

— Как? — Она словно перестала дышать. Застыла, отрезвленная так же, как он?

— Так…

Он скатился на пол. Зачем-то оглядел потолок и, вдруг, понял:

— Когда тебе нужен не я… А мне — не благодарность.

Тот, кто сказал, что женские слезы сильнейшее из оружий, был прав. Константин не находил себе места, зная, догадываясь, что она плачет за закрытой дверью и не слыша ни звука.

А еще эта фотография, на которую мужчина взглянул, стоило Зое скрыться в ванной. И совсем еще девчонка на ней, озаренная внутренним светом, дерзко смотрящая в объектив фотокамеры, будто говорящая "я все равно получу тебя". Нынешняя Зоя все больше просила, нежели брала сама.

Он вновь постучал. Тихонько, чтобы не разбудить Тасю.

— Открой, пожалуйста.

Его слова подобны грому в звенящей тишине, пробирают до мурашек.

— Зоя, перестань прятаться от меня. — Еще несколько осторожных ударов костяшками, и вновь постылое безмолвие.

Наказание? Вряд ли заслуженное. Ему также есть за что таить обиду!

— Хорошо! Я ухожу! — Громче, чем намеревался. — Ключи в замке. Закройся, — спокойнее. — Утром вернусь за вещами, тогда и поговорим.

— Почему ты бежишь? Ведь, я тебе не противна?

Дверь открылась, едва Костик отошел. Все в тех же шортах и майке она предстала перед ним в полосе льющегося из ванной света.

— Ты хочешь меня. Я знаю. Вижу. Ты сам дал понять — тогда на веранде и сейчас.

Он растерялся:

— Я не бегу.

— Разве? Ты отталкиваешь меня. Зачем?

— Я…

Константин отступил, когда Зоя сделала шаг вперед. Что-то изменилось в ней за эти пять с небольшим минут, проведенных взаперти. Что-то неуловимое, чего нельзя увидеть или осязать, только интуитивно почувствовать.

И Костик чувствовал все сильнее, по мере того, как женщина приближалась.

— Я столько времени отдавалась мужчине, ненавидя. Столько раз держала за руку, мечтая об одном — убить. Неужели ты искренне считаешь, что сейчас, почти освободившись, я стремлюсь к сексу из благодарности?! Не верю.

— Зоя…

Припертый к стене, он попытался вставить слово. Интонационно выделенное ею "секс из благодарности" полоснуло по нервам и, казалось, требовало ответа. Но Константин ошибся. Его прервали.

— Ш-ш-ш… Ты очень хороший человек, Кость. — Холодный палец коснулся мужских губ. — Даже не верится, что настоящий. Ты… Вы… Все вы сделали для нас столько, что не отплатить. Но никогда, слышишь, никогда я бы не стала платить… так. — Несколько долгих мгновений она смотрела ему в глаза, а затем, подавшись вперед, едва ощутимо коснулась поцелуем губ. — Это не благодарность.

Глава 17

Не зря говорят — все зависит от обстоятельств. Ночь, еще недавно казавшаяся Константину томительно долгой, подходила к концу, но расставаться с ней уже не хотелось, также как и с неожиданно обретшими мягкость объятьями дивана. А виной тому льнувшая к мужскому боку блондинка.

Костик нехотя пошевелился:

— Пора вставать. Семь уже. Я не готов объяснять Тасе, чем мы тут занимаемся.

Встроенный будильник непоседливой дочери его "воробушка" был запрограммирован на половину восьмого. Константин выяснил это, как только Тася оправилась окончательно и вошла в привычный ритм жизни. Произошло это в доме Барковских, и мать с Ларисой посмеивались, переглядываясь, что для садика однозначно поздно, а для высыпания матери катастрофически рано.

— Что так? Словарного запаса не хватает?

Хихикнув ему в подмышку, Зоя принялась шагать пальцами по животу. Футболка оказалась крайне ненадежной преградой, и каждое прикосновение ощущалось Костиком весьма остро.

— Скорее фантазии. — Он напрягся, когда шаловливая ручка, сменив направление, взяла курс на пупок. — Опыта маловато ребенку зубы заговаривать, знаешь ли, — остро сознавая, что при таком раскладе игра в подростковую любовь не будет долгой.

И кто его за язык тянул — не спешить? Впрочем, подобные перлы у него, похоже, входят в привычку!

— Ладно, убедил, — скоро потянувшись, Зоя соскочила с дивана, напоследок шлепнув его ладонью по животу. — Пойду, посмотрю, как она там.

— Ага, а я на кухню. Очень кофе хочется.

Костик с сомнением оглядел четвертую по счету спальную комнату во втором посещенном ими доме.

— Слушай, мам, а тебе не кажется, что это перебор? — имея в виду немалые габариты и соразмерную им цену трехэтажного коттеджа, по которому они бродили в качестве потенциальных покупателей.

Эмиля решила не откладывать реализацию мечты о собственном жилище в долгий ящик и с энтузиазмом взялась за дело, прихватив сыновей в качестве советчиков.

— У нас не такая уж большая семья, чтобы заполнить все это, — согласился с братом Роман.

— Пока небольшая. — Эля подошла к окну, оценить вид. — Костька женится когда-нибудь. Детей нарожает. Да и ты, надеюсь, не собираешься останавливаться на Сонечке. Ей братик нужен, — взглянула на сына.

— Ага, внуки… с десяток. А потом правнуки с два, внучатые племянники и еще хрен знает кто, — хмыкнул Ромка, наконец, отлепившись от косяка. — Может, сразу домик типа Русского музея прикупим? Или лучше Эрмитажа. Уж он-то точно всех вместит, даже соседей. И их соседей. И еще пару сотен человек. — Приблизивший к матери, он также выглянул в окно. Покачал головой. — А здесь лужайка маловата. Гулять по очереди придется. Что скажешь, Кость?

— Не ерничай. — Эмиля бросила на младшего сына обиженный взгляд. — Я, между прочим, рассчитывала на вашу поддержку! Обоих! — Старшему тоже досталось исподлобья. — Мало мне Дмитрия? Еще вы мозги делать будете!

— Да мы и поддерживаем, мам, — Костик встал третьим, предварительно переглянувшись с братом. — Только… давай поищем что-нибудь поскромнее. Самой же комфортнее будет. Ромка прав, на кой черт нам этот "музей"?

— Где она? Не видишь? — Сдвинув брови, Зоя вглядывалась с лабиринт игровой комнаты, ища среди множества детских голов рыжеволосую собственного ребенка.

— Да не волнуйся ты. Ничего с ней не случиться. Пей чай.

Костик снисходительно улыбнулся — женщины!

— Тебе легко говорить.

— А в тебе говорит привычка бояться. — Константин придвинул к ней остывающий напиток. — Оглядись, сколько родителей ждут своих чад и спокойно беседуют при этом.