Джил Мансел - Все кувырком

Остановив машину у Трезайль-Хауса, она глубоко вздохнула.

– Ну, хорошо, он мне нравится. И он действительно первый мужчина, которым я заинтересовалась после Алана, а молчала я из страха, что ты ляпнешь что-нибудь, когда познакомишься с ним. – Она заглушила мотор и уставилась в темноту за окном. – Вот, теперь ты знаешь.

– Ну так аллилуйя! Не понимаю, почему ты сразу все не рассказала. Дорогая, в этом нет ничего такого. Ты иногда слишком уж гордая!

Не то что ты, подумала Дженни, у тебя-то гордости вовсе нет. Она была не особенно рада. Меньше всего ей хотелось, чтобы над ней взяла шефство младшая сестра, которая отнеслась к ситуации с неуместным энтузиазмом.

– У тебя нет причин для беспокойства, – заверила ее Максин. – С этой секунды предоставляю его в твое полное распоряжение. Я буду относиться к Бруно, как к брату. Мы станем друзьями. – Она ухмыльнулась. – И я даже не буду представлять его голым.

Дженни устала. А еще она чувствовала, что Максин немного посмеивается над ней.

– Уже за полночь, – заметила она. – Теперь тебе разрешено вернуться домой. А мне вставать в пять утра.

Но Максин никак не могла забыть Бруно.

– А он забавный. До сих пор не могу поверить, что он чуть ли не выкинул тех посетителей на улицу, чтобы мы могли сесть за лучший столик. Ты должна признать, дорогая, в этом чувствуется стиль!

– Ну пожалуйста! – вздохнула Дженни. – Только не говори мне, что ты попалась на этот старый трюк. У Ника и Тони антикварный магазин по соседству с рестораном. Бруно вышвыривает их каждый вечер.

ГЛАВА 16

Назвался груздем – полезай в кузов. Дженни ответила на объявление в газете и сразу отправила письмо, пока не передумала, а потом принялась сочинять рекламу для себя. Шансы на то, что Мистер Презентабельный окажется Мистером Идеалом, были невелики, но, если она получит несколько ответов, будет, по крайней мере, из кого выбрать. И даже если одиннадцать окажутся болванами, не важно, потому что номер двенадцатый, может, подойдет идеально. А ей нужен был только один подходящий мужчина.

Оказалось, однако, что описать себя в нескольких коротких предложениях довольно трудно. Если приукрасить факты, можно попасть в смешную ситуацию, когда дело дойдет до свидания. От перспективы встретить полный ужаса взгляд и услышать «мне казалось, вы написали, что привлекательны» кровь стынет в жилах. Но голые факты – «полноватая, светловолосая брошенная жена» – могут показаться настолько убогими, что никто даже не подумает отвечать.

В общем, процесс оказался долгим и мучительным – как заполнение налоговой декларации. Если в магазин заходил покупатель, она подпрыгивала до потолка и прятала под прилавком блокнот с черновиками. Когда с утренних доставок вернулась Паула, Дженни была так взвинчена, что едва услышала ее слова.

– У меня блестящая идея.

Блокнот был спрятан, но карандаш Дженни по-прежнему держала в руке. Непринужденно повертев его между пальцев и притворившись, что записывает заказ, она выдавила:

– Что?

– Если ты решишь сама поместить объявление в газете, то свидания можно будет назначать в каком-нибудь людном месте и просить претендентов, чтобы они продели в петлицу белую гвоздику.

– И?

Паула, явно довольная собой, села на свободный стул и закинула ногу на ногу.

– И нам останется только сидеть здесь и смотреть, кто из мужчин-посетителей купит одну белую гвоздику. Ты сможешь как следует рассмотреть их, сохраняя инкогнито. А с неподходящими просто не будешь встречаться!

– Это жестоко! – со смехом возразила Дженни.

– Но мудро. Не говоря уже о том, что мы оживим наш бизнес. – Паула искоса взглянула на нее. – Так ты собираешься давать объявление?

Обычно Паула заслуживала доверия, но бывают ситуации, когда рисковать нельзя. Ее мать работала в Трезайль-Хаусе, а Дженни очень не хотела, чтобы это дошло до Максин. Сейчас более, чем когда-либо, она хотела сохранить остатки уверенности в себе.

– Может, лет в пятьдесят, – ответила она. – А пока погожу.

Максин была не в состоянии понять, почему нельзя просто надписать имя розовым маркером. От пришивания меток на школьные рубашки Джоша у нее чуть не поднялась температура. Гай тоже не особенно ее подбодрил, заметив, что рубашки Джоша и так легко будет отличить – по ее неповторимому способу их гладить.

Он сказал это в шутку, но Максин заподозрила неладное. А куча новой школьной одежды, которую нужно было снабдить метками, словно стала еще выше, как будто она не трудилась как каторжная два с половиной часа.

– Папа фотографирует Серену, – сообщил Джош со своего наблюдательного пункта у окна, выходящего в сад. Он хихикнул. – Для взрослой грудь у нее не очень большая.

Максин постаралась отогнать образы, которые возникали у нее в мозгу раньше, когда она только мечтала об этой работе. Она представляла, как будет играть с детьми в прятки, устраивать с ними домашние представления, а в свободное время непринужденно общаться с Гаем. В более сокровенных мечтах фотографировали именно ее. Все только и говорят о новой модели Гая… и вот она уже супер-модель… богатая профессионалка, все ее любят… особенно Гай Кэссиди.

– Правда, у вас тоже маленькая грудь, – сказал Джош, окинув ее критическим взглядом. – У вашей сестры гораздо больше.

– Могу дать тебе совет, – Максин перекусила нитку, клацнув зубами. – Твоя жизнь будет куда проще, если ты не будешь постоянно сообщать окружающим, какая у них маленькая грудь.

Слово «грудь» определенно ему нравилось. Джош глупо ухмыльнулся.

– А может, вы изменитесь в лучшую сторону, как знать?

Гай и Серена собирались отвезти Джоша и Эллу на ланч в Сент-Ивз, а на часах было уже два. Максин, нацелившаяся как следует позагорать после обеда, заволновалась.

Джош пожал плечами.

– А мы сегодня не едем. Папа с Сереной вместо этого собрались навестить друзей. У них яхта на якоре в Фолмуте.

У Максин упало сердце. Вот и конец ее спокойному вечеру. Наверняка Серена подстроила это специально, подумала она.

– Так что мы останемся с вами, – весело сообщил Джош. Потом непринужденно добавил: – Почему вы все время колете себе пальцы, Максин? Надеюсь, вся эта кровь отстирается.

Максин боролась с посудомоечной машиной, издававшей подозрительные звуки – словно тюремщик гремит своими ключами, – и тут брякнул дверной звонок. Выглянув в окно кухни, она увидела серебристый «роллс-ройс», величественно расположившийся на подъездной дорожке. Вот весело будет, подумала она, если приехала еще одна модная подружка Гая и тоже с чемоданами и гонором. Он сможет поместить ее во вторую спальню для гостей и по очереди наносить им ночные визиты, как арабский шейх.