Джилли Купер - Пруденс (Чужой мужчина)

— Мне было чересчур плохо с похмелья, чтобы составить хоть какое-нибудь мнение, — торопливо объяснила я. — А в пабе я встретила адмирала. Он абсолютно безутешен.

— Профессор Коуплэнд тоже не очень счастлив, — вставила Мэгги. — Он уже звонил Розе и сказал, что был «ужасно поражен» тем способом, каким Туз вчера вечером выставил его из дома. И он требует немедленных извинений.

— Скорее всего он их никогда не получит, — сказал Пендл.

В этот момент наверху появилась Роза. Она выглядела чуть более бледной, чем обычно, но в остальном казалась такой же энергичной, как и всегда.

— Пру, дорогая, с добрым утром, — поздоровалась она. — А знаешь, Мэгги, Снелгроувы отказались прислать мне ту шубу из чернобурки.

— Ничего удивительного, — сказала Мэгги. — Особенно, если учесть, что в последний раз ты продержала ее у себя целых шесть месяцев, а обратно отослала разорванной в некоторых местах и с карманами, полными конфетных оберток.

Но мысли Розы уже перелетели на другую тему.

— Пожалуйста, не оставляй меня с Тузом один на один ни на минуту, — попросила она Мэгги, понизив голос. — Я знаю, он хочет поговорить со мной о деньгах. Я уже не чаяла снова увидеться с моим дорогим профессором Коуплэндом, а тут Туз к нам нагрянул. И надо же, он так грубо с ним обошелся. И теперь мне нечего ждать от будущего, кроме горечи увядания, — драматически закончила свою речь Роза.

— Забудь о нем, — сказал, входя, Джек. — Ты еще найдешь себе кучу красивых игрушек.

Все в комнате дружно застонали.

Джек принес с собой шляпу Коуплэнда, которую тот забыл вчера в прихожей, напялил ее на голову и начал вертеться перед зеркалом, восхищаясь самим собой.

— Ну, разве я не выгляжу, как настоящий интеллектуал? — спросил он, прищуриваясь на манер Коуплэнда.

— Да, особенно в этой интеллектуальной шляпе, — с издевкой сказала Мэгги.

— А… пойди-ка ты лучше поиграй в куколки, — огрызнулся Джек. Он сорвал с головы шляпу и нахлобучил ее на Колриджа, который блаженно развалился в кресле и ничего вокруг не замечал.

— Коуплэнд так истощен, — сказал Пендл, — после пяти минут работы над своим «романчиком».

После этих слов все рассмеялись, даже Роза.

— Мы с Тузом собираемся покататься верхом после ланча, — сказал Джек. — Надеюсь, в этом доме сегодня будет ланч, — добавил он, обращаясь к Розе. — И Пру тоже поедет с нами.

Я только открыла рот, чтобы отказаться, но Пендл не дал мне заговорить. Он посмотрел на мои брюки для верховой езды и сказал:

— Ну конечно, она поедет с вами. Она уже даже оделась соответствующим образом. А я приду посмотреть, как вы будете выезжать.

Хуже всего оказалось то, что на наш выезд решили пойти посмотреть все. Вся моя храбрость, которую поддерживало выпитое в пабе виски, испарилась за время ланча. Но все же я не осмелилась признаться в своих более чем скудных познаниях в области верховой езды.

Мы все дружно двинулись к конюшне. Там уже стояли наготове три огромные лошади.

Мои зубы стучали от страха, и, чтобы хоть как-то оправдаться, я обратилась к Тузу:

— Не правда ли, сегодня очень холодно? Мистер Брэддок подвел ко мне большую серую кобылу.

— Ее зовут Снежинка, — представил кобылу Брэддок.

Джек и Туз уже успели забраться в седла, и теперь все смотрели на меня: Роза, Мэгги, Пендл, две собаки, конюх с тележкой навоза. Даже Антония Фрейзер, сидевшая на крыше конюшни, уставилась на меня своими желтыми глазищами. Я собралась с духом, взяла в руку поводья и вставила ногу в стремя. Снежинка мгновенно распознала во мне новичка-неумеху и сразу принялась пританцовывать. Ну а я, понятное дело, была вынуждена прыгать за ней с ногой, застрявшей в стремени.

— Я поддержу тебя, — пришел мне на помощь Пендл и подсадил меня в седло. Взглянув вниз, я подумала, что даже с крыши Почтового ведомства в Лондоне расстояние до земли не показалось бы мне больше, чем с высоты этой лошади. Снежинка, похоже, совершенно не умела стоять спокойно, и все время приплясывала. Не успел Пендл выпустить поводья из рук, как она пошла боком, а выехав за ворота, вообще перешла на рысь и устремилась в поля.

— Эй, подождите нас, — закричал вдогонку Туз. На что Снежинка начала еще быстрее перебирать ногами. Вверх, вниз, вверх, вниз. Я отчаянно старалась подниматься и отпускаться вместе с седлом, но никак не могла попасть в ритм и постоянно стукалась задом.

— Да останови же ее, — заорал Джек. Несмотря на мои ожесточенные попытки натянуть поводья, Снежинка поскакала еще быстрее и перешла на легкий галоп, когда Туз попробовал догнать нас. О Боже, опять новый ритм — раз, два, три, раз, два, три. Через некоторое время я кое-как приспособилась. Я уже успела потерять оба стремени, бросить поводья и, вцепившись в гриву Снежинки, ожидала неминуемой смерти.

Внезапно она опустила голову вниз и издала какой-то ужасающий кладбищенский смешок, потрясший меня до глубины души, потом резко дернула головой вверх и ударила меня точнехонько в нос.

От боли слезы выступили у меня из глаз, а она продолжала нести меня дальше. Я потеряла последнюю надежду выжить, увидев, как она направляется к небольшой рощице. Боже, ведь там столько веток.

— Пригни голову! — заорал Туз издали. Потом, когда мы чудом проехали через рощу и поскакали вниз по склону холма по другому зеленому полю, направляясь к озеру, я непрерывно думала про себя только о том, насколько же роскошная мягкая трава предпочтительнее этого подпрыгивающего ада. Тут наконец нас догнал Туз. Он схватил поводья и остановил Снежинку.

— Ты, маленькая идиотка, — накинулся на меня Туз. — Ты говорила, что умеешь ездить верхом. Ведь ты могла погибнуть из-за ветки или кочки на дороге.

Я была готова расплакаться.

— Эта сволочная лошадь просто какая-то кровожадная зверюга, — попыталась я защищаться. — Ну как же я могла управлять ею, когда у меня хватало сил только на то, чтобы удержаться в седле.

Губы Туза начали судорожно подергиваться. Тут подскакал Джек. Он так хохотал, что сначала даже не мог говорить.

— О, дорогая, драгоценнейшая Пру, — наконец выдавил он сквозь смех. — Ты не можешь себе представить, как очаровательно ты выглядела со спины.

Несколько минут я сохраняла серьезный вид, поддерживая его остатками моего растоптанного чувства собственного достоинства. Но потом ко мне вернулось чувство юмора, и я тоже начала смеяться над собой.

Теперь мы поехали очень осторожно. Туз и Джек вели себя весьма предупредительно: они ехали с двух сторон от меня, как будто охраняя победителя Большого Национального Кубка. Мы объехали вокруг озера. Несколько овец с красновато-коричневыми курдюками проводили нас любопытными взглядами. По ровной глади озера со свистом пронеслась моторная лодка, тащившая за собой воднолыжника, одетого в черный гидрокостюм. Постепенно моя нервозность улетучилась, и я начала наслаждаться собственной персоной и воображать себя смелой леди на резвом коне.