Ивана Трамп - Жажда любви

Мартин пожал руку Марку и, стиснув зубы, Кристиану.

– Увидимся на Пасху, – улыбнулся он, надеясь выяснить планы Кристиана.

– Конечно, – отозвался тот. – Итак, до Пасхи.

Мартин кивнул, повернулся и двинулся к двери, но вдруг замер, потому что Кристиан добавил:

– Не беспокойся о Пиа, я с удовольствием присмотрю за ней.

На мгновение Марку показалось, что Мартин сейчас кинется на его пасынка с кулаками, но тот быстро взял себя в руки.

– Я и не беспокоюсь, – сказал он. – Всем известно, что Пиа сама в состоянии о себе позаботиться. Пока! он натянуто улыбнулся и вышел. В воздухе повисла гнетущая тишина. Кристиан потянулся к корзинке с рогаликами, а Марк и Катринка переглянулись.

– Мне надо сделать несколько деловых звонков, а потом мы отправимся на соревнования. – Марк вышел из-за стола и отправился наверх.

– Ты что, специально стараешься расстроить Мартина? – спросила Катринка сына, когда они остались наедине.

– Расстроить? Вовсе нет, – ответил Кристиан вполне невинно. – Я, напротив, старался его успокоить.

Как обычно, они говорили друг с другом по-немецки.

– Я очень волнуюсь за него и Пиа.

– Я заметил, – буркнул Кристиан, раздумывая – не это ли вынудило его домогаться внимания Пиа. Он не любил друзей и знакомых матери и не видел причин жалеть их. Кристиан с раннего детства пугал Хеллеров своим капризным, необузданным характером. Его приемные родители не раз водили его на консультации к высокооплачиваемым психиатрам, но все напрасно. Кристиану нравилось быть «плохим мальчиком», он, что называется, «вошел в контакт со своими чувствами» и научился извлекать из этого выгоду. Теперь он мог добиваться от окружающих желаемого результата, ничего не давая им взамен.

– У этих ребят было трудное детство, – пояснила Катринка.

– Труднее, чем мое? – спросил Кристиан, намазывая рогалик мармеладом.

– Намного, – твердо сказала Катринка.

– Да что ты обо мне знаешь? Что ты можешь знать о моих детских переживаниях? – произнес Кристиан скорее презрительно, чем зло.

– Только то, что ты мне рассказал, – ответила Катринка, стараясь не злиться.

Рассказы Кристиана о том, что уже в шесть лет он был отправлен в специальную школу за свое плохое поведение, она воспринимала с долей недоверия. Ей казалось, что Курт и Луиза Хеллеры были вовсе не такими монстрами, какими их хотел представить Кристиан.

Он улыбнулся.

– А если я наврал тебе?

– Неужели ты способен на это? – Катринка с трудом понимала, когда ее сын шутит, а когда говорит серьезно.

– Оставим этот разговор, – Кристиан поставил чашку с кофе на блюдце. – Почему ты думаешь, что я намерен навредить твоим друзьям?

– Я наблюдала за тобой последние дни и видела, как ты из кожи лез, лишь бы разозлить или расстроить Мартина и очаровать Пиа.

– А если мне нравится Пиа? Если я ей нравлюсь? Что если мы отчаянно влюбились друг в друга?

– Я была бы рада, – сказала Катринка со слабой улыбкой.

– Да? – засмеялся Кристиан. – Как ты непостоянна и непоследовательна, мама!

– Не знаю, почему ты упрекаешь меня в непоследовательности? Я всегда недолюбливала людей, способных мучить других ради собственного развлечения.

– Значит, ты полагаешь, что я наслаждаюсь, делая людям больно?

– Нет, конечно же, нет! – воскликнула Катринка. – Но ты иногда бездушен, Кристиан. Делая что-то, не всегда считаешься с окружающими.

– Может, прежде, чем я наврежу людям, о которых ты, по-видимому, печешься больше, чем о родном сыне, мне стоит уехать из Санкт-Морица? Мне не нравится, что ты читаешь мне мораль!

– Мне тоже, поверь.

– Ты хочешь, чтобы я уехал? – спросил он угрожающе.

– Нет, – ответила Катринка, до смерти перепуганная тем, что он может уехать.

Кристиан встал.

– Тогда разговор закончен.

Катринка кивнула. Она понимала, что не должна допускать, чтобы сын третировал ее, но не смела перечить.

Одержав внушительную победу, Кристиан снова заулыбался.

– Во всяком случае, я не вижу поводов для волнений: с прошлой пятницы я едва перемолвился с Пиа парой слов!

«Именно поэтому я и волнуюсь», – подумала Катринка, глядя, как сын выходит из столовой.

ГЛАВА 13

Было темно, когда Катринка, проснувшись, обнаружила, что Марк куда-то собирается, стараясь не потревожить ее сон.

– Куда ты? – спросила она, находясь между сном и бодрствованием.

Марк подошел и сел на край кровати.

– В семь часов я встречаюсь с Тони Морлендом, – ответил он.

Страх заставил Катринку окончательно проснуться.

– А я и забыла! – воскликнула она. – Я пойду с тобой.

– Не стоит. Факс выдал за ночь гору бумаг. Тебе придется поработать, пока меня не будет. И Робин просила, чтобы ты позвонила ей в Нью-Йорк, как только сможешь.

– Я иду с тобой, – стояла на своем Катринка.

– Ладно. Будь по-твоему, неохотно согласился Марк, нагнулся и поцеловал ее в затылок. – Я жду тебя в столовой.

Марк вышел, а Катринка стала лихорадочно собираться. Через пятнадцать минут она уже вышла в столовую.

– Ты готов? – у Катринки тряслись поджилки, но она постаралась бодро улыбнуться.

– Так ты не будешь звонить Робин перед выходом? – удивленно спросил Марк. Катринка была не из тех, кто откладывал на потом деловые звонки.

Катринка помотала головой:

– Когда вернемся домой.

Она знала, что это глупо, но откладывание звонка позволило ей думать, что поездка на ледовую трассу – всего лишь обычное развлечение, не чреватое никакими опасностями, вроде пробитого черепа или сломанного позвоночника.

На улице похолодало и стало очень скользко.

Клубное здание трассы «Креста» оказалось высоким, ветхим деревянным сооружением, возвышающимся над узким ледяным треком.

Марк припарковал «ситроен» к клубным машинам и помахал рукой Тони Морленду. Мужчины проводили Катринку в бар, снабдили ее чашкой чая и пошли записывать Марка и готовить его к заезду. Катринка с ужасом смотрела на снаряженных к спуску спортсменов в шлемах, прочных налокотниках и наколенниках, специальных рукавицах. Минут через пять в баре появилась Дэйзи.

– Ах вот ты где! – воскликнула она и плюхнулась на соседний стул.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Катринка, радуясь подруге.

– Я решила, что тебе может понадобиться компания, – Дэйзи оглядела переполненный бар. – Впрочем, здесь и так полно твоих знакомых.

Катринка почувствовала прилив нежности к своей первой нью-йоркской подруге. Дэйзи очень помогла ей утвердиться в чопорном и недоверчивом американском высшем обществе.

– Спасибо, – сказала Катринка. – Я страшно беспокоюсь за Марка.

– Да уж, – Дэйзи покачала головой. – Мужчины, что с них взять!