Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова
– Кто его подставил? За что?
– Кто подставить хотел – это разбираться надо, так, с кондачка, я тебе не отвечу. Но вот почему именно Миронова назначили – говорю же, не просто так. Видимо, кто-то знал, что готовится подстава. Поэтому решили назначить Харитона, зная, что его так просто со счетов не сбросишь.
Я с трудом соображаю, что же мне хочет сказать Зверев.
– Так подставили или не подставили?
– Тот, кто принимал решение о назначении, знал, что местные собираются организовать подставу. Ты же в курсе, что у вас там территории, которые отданы Министерству обороны, слишком жирные? И местные власти спят и видят, как бы их отжать. С предыдущим командующим почти удалось договориться, но его здоровье подвело, да?
– Да, у него был инфаркт.
– Во-от, довели мужика. Тот, кто занимал пост ИО – исполняющий обязанности – никакой реальной силы не имел, но под него подкатили базу. То есть все документики успели провести. Но хитро. Шито-крыто. Почти. Они ждали, кого посадят на это хлебное место. Посадили бы тюфяка, с ним бы договорились на раз два, и всё. Но приехал совсем не тюфяк, приехал Миронов, с которым в принципе хрен договоришься, да?
– Это точно.
– Ох, Лидия, угораздило тебя. – Зверев посмеивается, но видит, как я напрягаюсь, на дыбы встаю. – Тише, тише… Прости. Ты ж сама понимаешь, я в свое время Халка готов был зубами рвать. Но, слава Богу, всё выяснилось.
Выдыхаю.
Мне не просто.
Мне очень и очень не просто.
И Харитона я подвести не могу.
Ради него.
Ради себя.
Ради нас.
– Значит так, товарищ майор медицинской службы. Я сегодня соберу всех, кто так или иначе может быть нам полезен, ты со своей стороны обратись к друзьям Миронова. О ком он тебе говорил.
– Он сказал найти Зимина.
– Зимин – сила. Вот Зимина-то мы к министру и зашлем, а то и повыше. Давай так, вечером соберемся в ресторане, супруга моя будет. Отметим встречу, заодно в неформальной обстановке всё и обсудим.
– Хорошо, только…
– Что, Лид? Не бойся, все свои будут.
– Это я понимаю. Я еще сказать хотела. Про полковника Померанцева.
– Про эту мразь можешь не говорить. Ну, погоны ему носить недолго осталось, рассказывай, что он еще учудил…
Глава 27
Лидия
До вечера время есть, но мне на месте не сидится. Еду к подруге, к Ангелине Булатовой. Булатовой она не так давно стала. И супруг ее – тоже генерал.
Нет, тут я наглеть и просить о помощи вроде бы не собираюсь, но…
Да нет, конечно, спрошу.
Понимаю, что для Миронова я готова всё сделать.
Как когда-то для сына, для Женьки.
Понимала – костьми лягу, но Женька мой будет жить. Операцию оплачу. Не получается по квоте, нет вариантов, значит, заработаю.
Сейчас уже, когда время прошло, понимаю – по-хорошему, мне надо было взять моего благоверного за яйца и заставить зарабатывать. Не получается в погонах это сделать – снимай погоны, грузи вагоны! А как? Только так!
А я, глупая, на себя взвалила…
Пока еду в такси к подруге, вспоминаю.
Самое тяжелое в памяти всплывает.
Самое больное.
Ближний Восток. Жара. Пустыня.
Небо не голубое, как у нас, оно почти белое там днем. Высь необыкновенная, ни облачка. Солнце там – не жизнь, а смерть.
И мы, горстка тех, кому вся эта жара непривычна и неведома. Но кто готов защищаться и от нее, и от людей, которые тут суровы.
В тот день никто из нас не ждал атаки.
А когда ее ждешь?
Нет, конечно, ждешь, когда разведка докладывает, когда командование бросает на какие-то опасные участки. Там ты знаешь – вот-вот, сейчас. Сейчас оно будет. Вихрем скручивается внутри ожидание, и даже облегчение приносит начало боя. Ты словно расслабляешься, понимая – началось. А если оно началось, значит, закончится. Это закон природы.
В тот день мы не ждали.
Мы стояли на спокойной позиции. Никому не нужные. Считавшие, что в запасе у нас пара месяцев покоя как минимум.
А потом…
Это было как в кино. Я помню, смотрела этот фильм в кинотеатре.
Обычная, мирная жизнь военного гарнизона. Пасторальная. Солнце светит, птички поют, девушки медсестрички в коротких халатиках, подтянутые, щеголеватые военные, разговоры мирные, о пайках, о том, какую картину будут крутить сегодня и с кем после сеанса пойдет сегодня красотка-связистка Леночка… Солнце, зелень, цветы, улыбки девушек, мелодия Рио-Риты… Фильм был о Великой Отечественной. Красиво и спокойно было. Слишком красиво.
А потом – бах! Взрыв! Один. Второй… Мирная жизнь мгновенно опаляется огнем, кровью, болью, воплями раненых, ужасом тех, кто понимает, что все они обречены. И широко распахнутые глаза девчонки, которая не познала даже первого поцелуя.
Помню, как в кинотеатре в темноте я сидела оглушенная этим эпизодом, слезы катились по щекам. Как мне было жалко этих людей, мир которых был уничтожен!
На Ближнем Востоке я всё это пережила сама.
С первым взрывом явственно вспомнила те кадры из фильма.
Сердце оборвалось.
Понимала, что нас всех тут ждет.
Мы не были готовы на тот момент к серьезным боевым действиям. Мы же думали, что мы глубоко в тылу, далеко от всех бандформирований, никому мы там особо не нужны. Увы… всё это было иллюзией.
Нас красиво доставили прямо на убой.
Пушечным мясом сделали.
Обещали Халка на подмогу, да вот, как оказалось, и Халка тоже крупно подставили.
Сейчас моему генералу угрожала не меньшая опасность, чем тогда мне на передовой.
И я готова была прийти к нему на помощь.
Ангелина встречает меня радостно – она на сносях, вот-вот родить должна. Честно, для меня немного шок всё то, что с ней произошло.
Сначала муж изменил с малолеткой, а потом отец этой малолетки забрал себе Гелю. Ну, оказалось, что малолетка – его приемная дочь, и с бывшим мужем Ангелины она, к счастью, жизнь не связала.
– А знаешь, с кем он теперь? – Ангелина рассказывает тихо, чтобы не услышал ее муж, который жарит шашлык в зоне барбекю. – Ларису же ты хорошо помнишь?
– Отлично! – Меня аж передергивает, потому что Лариска из того нашего гарнизона и с моим бывшим тоже отметилась.
– Да уж, Лариса у нас прям легенда, по всем прошла.
Ангелина вспоминает историю еще одного генерала – Зимина. Того самого, к которому
