После развода. Кризис 40 лет - Лена Грин

вдыхая родной запах своего ребёнка.

— Прости пожалуйста.

Она всхлипнула, вцепилась мне в свитер и наконец обняла в ответ.

— Люблю тебя, — я прижал её к себе изо всех сил, у меня горло сдавило.

Она пискнула что-то, я даже не понял, но когда отпустил, увидел, что на губах у неё наконец-то появилась улыбка.

Понял, что как бы ни сложилось с Юлей, дочь я не оставлю. Надо хоть что-то в жизни правильно сделать.

Мы ещё поговорили немного, и, конечно, расстояние между нами осталось, его ещё придётся преодолеть, но я это сделаю.

Когда наконец пришёл на кухню, Юля стояла у окна, обняв себя за плечи. Гирлянда отбрасывала на её лицо блики, и сама она была невероятно хороша в этом светлом, мягком свитере. Ужасно захотелось её обнять.

— Помирились? — она повернула голову и спокойно взглянула на меня.

Без обид и претензий. Я не дурак, понял, что это никакой не хороший знак. Просто у неё отболело, а у меня только начало ныть.

— Думаю, я сейчас на испытательном сроке, — я всё никак не мог отвести от неё глаз.

— Рада за тебя.

— Юль… — я сделал к ней шаг. — Я сюда можно сказать, с повинной пришёл.

Она промолчала, бросив короткий взгляд на часы. Хочет, чтобы ушёл. Времени почти не осталось, и тогда у меня вырвалось:

— Я всё просрал. Тебя, дом. Всё, что было настоящего. Хотел себя снова мужиком почувствовать, а не обузой, за которой жена ухаживает.

— Я всё это слышала, Жень.

— Не перебивай, — я подошёл к ней, взял за плечи. Торопился, потому что сейчас приедет тот, другой, и заберёт у меня её окончательно. — Мне чертовски страшно, — признался я честно. — Что я тебя не верну, что останусь один, что вы с Соней просто продолжите жить без меня.

— Жень, ты поздновато опомнился, — она высвободилась из моих рук.

— Неправда. С Лизой покончено, а я здесь, значит, мы ещё можем всё вернуть.

Я жадно выискивал в её глазах хоть искру старой любви. Что угодно, что докажет, что я для неё не пустое место, но на её лице мелькнуло разве что раздражение.

— Я тебя отпустила, — призналась она. — Я даже не злюсь больше, просто смотрю со стороны на твои провалы, один за другим, и надеюсь, что ты когда-нибудь одумаешься, чтобы Соню не потерять.

— Да лучше бы злилась.

— Кому лучше? Может, если бы ещё любила, было бы больнее. А так…

— Не любишь, значит?

— Нет, — сказала она просто, без колебаний. — Не люблю. Перегорело. И это уже не исправить. Ни извинениями, ни цветами, ни тем, что тебе «чертовски страшно».

Она даже не пыталась ударить словами, просто говорила правду, и это было самое паскудное.

— Я заново отстроила свою жизнь. У меня есть Соня, есть любимая работа…

— И он?

— И он, — она едва заметно улыбнулась.

— И что, всё? Пятнадцать лет — и всему конец?

— Для тебя и Сони — ещё нет, если одумаешься. Но для нас… да. Дверь закрыта, Жень, и я не собираюсь её открывать. Ни завтра, ни через год.

В прихожей зазвонил домофон, Юля улыбнулась, и это было хуже любой пощёчины.

— Ты его любишь? — я перехватил её за руку, когда она пошла открывать.

Она опустила взгляд на запястье, и я понял, что держу её слишком крепко. Нехотя разжал хватку, сам не понимая, на что рассчитываю.

— Всё, Жень, твоё время вышло.

Она не ответила, я и сам понял, что у неё к нему настоящие чувства, а я опоздал. Совершенно непростительно опоздал.

* * *

Юля

Когда Женя наконец ушёл, и, не став дожидаться лифта, благоразумно спустился по лестнице, я вздохнула с облегчением. По крайней мере, не будет никакой стычки с Димой.

Его визит меня удивил, видимо, с Лизой и правда всё кончено. Я даже злорадства не испытала, хотя, конечно, порадовалась, что она больше не будет мелькать в жизни Сони.

Оценила, что выглядит он неплохо, кашель прошёл, и, хоть это и не моё дело, проблем со здоровьем я ему точно не желала. Слишком тяжело далось мне поставить его на ноги. Надеюсь, хватит мозгов поостеречься.

Его попытки вернуться показались мне, конечно, забавными. Интересно, часто ли так бывает, чтобы ушёл, а потом передумал?

А ведь я ещё помню, с каким облегчением он уходил от меня. Видимо, будущее рисовалось ему совсем иначе, а теперь сплошная тоска в глазах и надежда, чтобы приняли обратно. Поздно. Сорок лет стали для него испытанием, и он его не прошёл.

Мой взгляд упал на симпатичную коробку, оставленную в прихожей.

— Это папин подарок? — спросила у Сони.

— Не мне. Тебе, наверное.

Я покрутила её в руках, развязала алую ленточку, открыла. Красивые кожаные перчатки, явно не дешёвый подарок. Ну, Алёна точно порадуется, а себе не возьму.

— Привет, — Дима и Кристина вышли из лифта. — Вы готовы?

— Готовы, — отрапортовала Соня, застёгивая куртку.

Дима собирался устроить нам настоящую зимнюю сказку в своём загородном доме. Лыжи, горки, глинтвейн у камина. Несколько дней вчетвером.

А ещё я видела по его глазам, что он очень рассчитывает на наше сближение, и, если честно, сама этого ждала с нетерпением. Я наконец была готова впустить в свою жизнь нового мужчину.

Эпилог

4 года спустя

— Ну что, именинница, — Алёна подняла бокал, довольная и сияющая. — Говорят, сорок — это новые двадцать. А по-моему, сорок — это когда смотришь назад без сожаления, а вперёд — без страха. За то, что всё сложилось лучше, чем мечталось!

Её поддержали радостными возгласами, мы чокнулись бокалами, и я поняла, что она права. Никаких сожалений у меня не осталось, да и будущего я больше не боюсь.

— Красиво, — улыбнулся Дима, и я положила голову ему на плечо.

— Твоё поздравление было не хуже.

— Поздравлю по-настоящему, когда все разойдутся.

— Кто-то намекает на продолжение?

— И очень горячее.

Я рассмеялась, чувствуя, как счастье пузырится внутри. Мы были женаты уже три года, и с Димой мне было спокойно. Не скучно, боже упаси, а именно спокойно, надёжно.

Я знала, что он никогда не сделает больно. Не соврёт из трусости, не сбежит, когда станет сложно. В его любви не было тревожного надрыва, драмы, зато было что-то гораздо лучше — уверенность.

И, что самое интересное, эта уверенность в своём мужчине оказалась для меня лучшим афродизиаком. Когда не играешь в игры, не сомневаешься в его верности, можно просто расслабиться и отдать ему контроль.

Я помню, как увидела Женю с Лизой в примерочной четыре