Руководство по соблазнению сестры лучшего друга - Ви Киланд

было всего семь. Не пойми меня превратно, я люблю свою работу, но это не одно и то же. Когда мне было семь, все, чего я хотела, – это выйти замуж за Чудовище изКрасавицы и чудовища.

– За Чудовище? А не за того красавчика, в которого оно превращается в конце?

– Нет, я была по уши влюблена в Чудовище. Он казался мне таким милым, – я рассмеялась.

– Неудивительно. А еще ты наряжалась в платье для причастия и заставляла Райана венчаться с твоим плюшевым ленивцем.

Я рассмеялся.

– Поверить не могу, что ты это помнишь.

– Еще как помню. И ты украла ожерелье из акульих зубов, которое я носил, чтобы нарядить твоего ленивца на свадьбу.

Я прикусила губу.

– Знаешь, почему я это сделала?

– Почему?

– Потому что я воображала, что ленивец – ты. Я была по уши в тебя влюблена, и мне нравилось играть в игры, где мы с тобой женимся. – Я засмеялась, а Холден – нет. Его взгляд был чертовски серьезным.

– Я тоже был по уши в тебя влюблен, Лала.

О боже. У меня возникло безумное желание его поцеловать. Мое влечение было сильным как никогда. Дыхание участилось, и я испугалась, что если не возьму себя в руки, то сотворю какую-нибудь глупость. Поэтому я нарочито зевнула и закинула руки за голову.

– Ой, усталость навалилась. Мне нужно поспать. – Не дожидаясь ответа, я перевернулась на другой бок, спиной к нему. – Спокойной ночи, Холден.

– Спокойной ночи, Лала, – помолчав, ответил он.

Не знаю, сколько времени мне потребовалось, чтобы заснуть, но точно несколько часов. И когда я проснулась на следующее утро, Холден… лежал рядом, прижавшись ко мне.

Я чувствовала задницей его член.

О.

Мой.

Бог.

Его тихий храп подсказал мне, что он это делал непреднамеренно, но мое тело отреагировало моментально. Соски затвердели, и я почувствовала, как они набухают, а я становлюсь влажной, словно готовясь к предстоящим действиям.

Что, если мне прижаться сильнее?Потереться о него вверх-вниз по всей длине, всего один раз. Он ведь даже не узнает.

Но я-тобуду знать. И буду каждый день краснеть из-за стыда от того, что я натворила. Усилием воли я заставила себя выскользнуть из кровати. Утреннее солнце уже вовсю светило в окна, и мне не помешал бы холодный душ.

Я включила воду и разделась. А когда ступила одной ногой в душ, из соседней комнаты донеслось громкое жужжание.

Черт. Мой телефон!Наверное, будильник сработал.

Не желая будить Холдена, я схватила с крючка полотенце, обернула его вокруг себя и выбежала из ванной. Но в спешке я налетела на стоявшего за дверью Холдена. Из его боксеров выпирал огромный стояк.

Увидев, как округлились мои глаза, Холден опустил взгляд.

– Черт. Извини. Я не заметил. Я просто нес тебе твой телефон. – Он протянул мне телефон, и имя Уоррена вспыхнуло между нами, как освещенный рекламный щит на Таймс-сквер.

И это имя отрезвило меня лучше, чем холодный душ…

Глава 8

Холден

Лала исчезла в ванной, чтобы поговорить с Уорреном наедине, сразу после того, как пожирала глазами мой утренний стояк, из-за чего я почувствовал себя еще более неловко.

Почему меня так бесило, что она разговаривала с женихом?

Я злился или испытывал чувство вины? Скорее всего, и то и другое. Я не чувствовал себя виноватым перед ним. Я чувствовал себя виноватым, потому что знал, что поставил ее в положение, в котором она чувствовала себя виноватой.

Я натянул штаны, прислушиваясь к ее приглушенному голосу. Я изо всех сил пытался разобрать, что она говорит, но мешал фен, который она включила в ванной.

Подойдя к окну, я отодвинул штору и впустил в наш гостиничный номер утреннее солнце. Я смотрел вниз на нашу парковку и думал о том, как она прижалась ко мне прошлой ночью.

Лала уснула раньше меня. Я не спал несколько часов, борясь с мыслями и тем фактом, что мое тело горело, несмотря на все усилия сохранять хладнокровие, лежа рядом с ней. В какой-то момент ее попка переместилась ближе ко мне и оказалась прямо на моем члене. Я едва не взорвался. А она ничего не заметила, потому что в тот же момент я услышал тихое похрапывание. Но мой и без того изнывающий член встал, как каменный.

Сгорая от желания, я сделал противоположное тому, что казалось естественным – я скомкал одеяло так, чтобы оно послужило барьером для моего члена, и сдвинул бедра в сторону. Я протянул руку и обнял ее, потому что ничего не мог с собой поделать и потому что это было гораздо невиннее, чем тереться членом о ее попку.

Отступать было физически больно. В конце концов, я заснул, обнимая ее. Я уж не знаю, как вели себя мой член или мое тело, пока я спал, но я решил, что уж за это точно не готов нести ответственность.

Когда Лала вышла из ванной, ее лицо было красным, а на шее выступила какая-то сыпь.

– Все в порядке?

– Да. – Она вздохнула. – Он проверял, как дела, потому что я долго не давала о себе знать.

– Что ты ему сказала?

Она вздохнула.

– Я рассказала ему, что ты приехал мне помочь, но солгала, сказав, что мы остановились в разных номерах. Чувствую себя ужасно. Знаю, мы не сделали ничего плохого, но…

– Черт возьми, нет, мы ничего не сделали, и ты не должна чувствовать себя виноватой. – Я шагнул к ней. – Но я понимаю, почему ты соврала и не сказала ему, что мы спали в одной постели. – Я посмотрел вниз, на ее шею. – Ты жутко нервничаешь. Перестань себя корить.

– У меня не хватило духу сказать ему, что мы спали в одной постели, даже если все было невинно. Он бы не понял, – пробормотала она. – Да и я этого не понимаю.

Это ине былосовсем невинно. Мы оба это понимали, хотя и предпочитали не заострять внимание. В этом-то и заключалась проблема.

– Понимаю. Ты пытаешься его защитить. Я это уважаю. Но мы не… – я тщательно подбирал слова. – Мы не переступали границ. Ты ни в чем не виновата.

– Да, знаю. Знаю. – Ее взгляд упал на мою грудь, и она покачала головой. – В любом случае… Я пойду переоденусь и верну тебе