Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ) - Варшевская Анна

Но после душа, когда я забираюсь в постель, сразу заснуть не получается. Верчусь с боку на бок, глядя на заглядывающую в окно полную луну, из-за которой даже в комнате как будто светло.

И замираю, услышав чьи-то осторожные шаги за дверью.

Какого черта?!

Шаги замедляются, останавливаясь, - я вслушиваюсь так, что, кажется, слышу даже малейший шорох - а потом раздается очень-очень тихое постукивание.

Как будто тот, кто стоит за дверью, хочет узнать, отреагирую я или нет. Или проверяет, заснула ли.

А мне отчего-то даже не страшно - хотя вообще, если задуматься, я в этой огромной квартире одна с тремя мужчинами.

Но глупо думать, что кто-то из них может мне как-то навредить! Глупо же?

Пока все это проносится у меня в голове, дверная ручка медленно идет вниз, и я подскакиваю на постели одновременно с тем, как створка отходит в сторону.

- В чем дело?! - выдаю полушепотом, глядя на замершего в проеме Резанова.

Все-таки это он. С другой стороны - а кто еще-то?

- Марк Давидович? - натягиваю одеяло на плечи. - Вы что здесь делаете?

В темноте не очень хорошо видно выражение его лица. Мужчина молчит несколько секунд, а потом говорит:

- Мне послышался какой-то шум.

Господи, какой и где?! Я тут уже неизвестно сколько ворочаюсь, тишина стояла мертвая до его появления!

- Наверное, вам показалось, - сдвинувшись на постели, тянусь к небольшой прикроватной тумбе, проверяю мобильный - второй час ночи!

- Может, это был Тайсон?

Щелкает выключатель, в комнате сбоку загорается парочка настенных ламп, и от света у меня тут же режет глаза.

- Выключите, пожалуйста, - прошу, прикрываясь ладонью, и облегченно выдыхаю, когда из освещения снова остается только луна за окном.

А потом опять поднимаю взгляд на свое непредсказуемое начальство.

- Марк Давидович, - начинаю, помедлив, - у вас… все в порядке?

Он слегка пожимает плечами.

- Почему вы не спите? - спрашивает вдруг хрипловато.

- Не спится, - вздыхаю, подтянув одеяло повыше. - А… вы?

- Я мало сплю, - отвечает он спокойно.

Разглядываю прислонившегося к стене спиной мужчину, и в голову мне лезет… всякое. Его нежелание меня увольнять, хотя, будем уж честны, поводов для этого я дала достаточно. Странное поведение вечером. Это внезапное появление….

Может ли быть так, что он по каким-то причинам заинтересовался мной не только как секретарем и помощником?

А я? Я им заинтересовалась?

А главное - к чему это все может привести?

- Вы хотите о чем-то поговорить, Марк Давидович? - спрашиваю его. - Может быть, присядете и скажете, что случилось?

Мужчина как-то немного неуверенно проходит вперед и опускается в кресло неподалеку от кровати. Про себя я радуюсь, что надела вполне закрытую пижаму, не хватало тут еще маечкой сверкать какой-нибудь. Жду какое-то время, потом спрашиваю снова первая:

- Это касается командировки? Вы полагаете, что что-то может пойти не так?

- Командировки? - он неожиданно усмехается. - Нет. Не думаю, что там могут возникнуть какие-то проблемы.

- Тогда что-то другое? - не отстаю.

На меня уже даже нападает какой-то… азарт, что ли!

Я всегда была очень эмпатичным человеком. Чувствовала и понимала других - на уровне ощущений. Вот и теперь у меня практически нет сомнений в том, что Резанов действительно хочет поговорить. Или поделиться чем-то. Но не знает как.

Интересно, у него вообще опыт повседневного общения есть с людьми? Не как с подчиненными, а как…

- Марк Давидович, я могу задать вам личный вопрос? - спрашиваю осторожно.

- Можете, - он немного напрягается, но отвечает почти сразу.

- У вас друзья есть?

Растерянное молчание говорит само за себя куда громче слов.

- У меня есть коллеги, с которыми я в хороших отношениях, - произносит наконец мужчина. - Есть, как вам уже известно, брат и… семья.

М-да. Таким тоном о друзьях не говорят.

А семья - это мать, про которую Адам говорил, что она у них та еще?

- Если вас что-то тревожит, почему бы вам не попробовать рассказать мне… - делаю глубокий вдох, решаясь, - …как другу? То есть… вы поймите правильно. Я ни на что не претендую и не навязываюсь. Но если могу как-то помочь…

- Вы очень… - он начинает говорить, но запинается, словно не может подобрать достаточно подходящее слово.

- Странная? - помогаю ему, улыбаясь.

- Добрая, - Марк усмехается, - и для меня это странно.

- Почему? - сдвигаюсь на постели, разворачиваясь к нему целиком и усаживаясь, подгибая под себя ноги. - Что странного в том, что человек добрый?

- Потому что люди в большинстве своем таковыми не являются.

- Я не могу с вами согласиться, - качаю головой.

- Утверждаете, значит, что злых людей нет на свете? - он чуть наклоняет голову. - И это проповедуете?

- Вы тоже любите «Мастера и Маргариту»? - невольно улыбаюсь, узнав цитату.

- Не слишком, но читал, естественно.

- Я не утверждаю, что злых людей нет совсем, мне все-таки далеко до Иешуа, - качаю головой. - Но их совсем небольшой процент.

- Скажите это ребенку, - начинает внезапно мужчина, - который не понимает, почему с ним не хотят общаться сверстники - а дело всего лишь в болезни, из-за которой от него исходит непривычный запах, и окружающие начинают кашлять. Или подростку, которого травят, потому что из-за другой болезни, аллергического характера, комбо, так сказать, он вынужден всегда носить закрытую одежду и избегать чужих прикосновений. Или юноше, который… - запинается и замолкает.

А у меня к горлу подступает такой комок, что не сразу получается заговорить. Глаза щиплет, я стискиваю зубы, закусываю изо всех сил щеку, чтобы не разреветься. Потому что не могу даже представить боль, которая стоит за этими словами.

- Действительно бывает такая болезнь, что от человека может странно пахнуть? - кашлянув, спрашиваю хрипло.

- Она называется триметиламинурия, - ровным тоном отвечает Резанов. - И в целом это состояние поддается корректировке. Но для начала его надо обнаружить… Вы что, плачете?! - подается вперед, вглядываясь мне в лицо.

- Нет, - фыркаю, отворачиваясь от него, - мне что-то в глаз попало…. и больно гложет.

- «Мои страдания, быть может?» - вдруг тихо смеется мужчина.

- «Я рад похитить их у вас…» - отвечаю ему знакомой фразой из «Собаки на сене», судорожно вздыхаю. - Мы с вами что-то слишком углубились в классическую литературу, не находите?

- Да уж. А там все чересчур печально. А я, как назло, без платка, - он качает головой, и мы смеемся уже вдвоем, правда, в конце я все равно всхлипываю, не удержавшись.

- Ева Андреевна, ну вы даете… я на такую реакцию не рассчитывал, - Резанов встает с кресла, делает шаг ко мне. - Можно?

- Да, - не понимаю, что он хочет сделать, но киваю, а мужчина опускается на самый край кровати и, натянув на кисть рукав рубашки, осторожно промокает мне мокрые щеки.

- Не жалейте, - говорит негромко. - Что-то осталось в прошлом, с чем-то я научился справляться.

- Мне жаль того ребенка, подростка и юношу, - качаю головой. - Это так несправедливо, каждому ведь хочется… не знаю, чтобы его обняли…

- Через одежду можно, - слышу вдруг и поднимаю на него глаза.

- А почему вы тогда, когда я в кабинете…

- От неожиданности, - он немного сдавленно усмехается.

- А сейчас… можно? - у меня садится голос, но я смотрю ему прямо в лицо и замечаю, как мужчина сглатывает, а потом медленно кивает.

Я осторожно тянусь вперед и кладу ладони ему на ребра, чуть повыше талии. Придвигаюсь ближе и плавным слитным движением обнимаю за напрягшуюся спину.

Когда я в порыве сделала это в его кабинете, он стоял - а так как мужчина значительно выше меня, то уткнуться ему я могла только носом в грудь.

А сейчас, когда оба сидим, мы практически одного роста, и чтобы случайно не коснуться его кожи там, где на шее заканчивается воротник рубашки, я отворачиваюсь, прижавшись щекой к его плечу.