Влюблённый социопат (СИ) - Эвелина Шегай

мягко подсвечивая её силуэт снизу вверх. — Довольно неплохая идея натюрморта с религиозными мотивами.

— А я, пожалуй, порисую на свободную тему.

— Карандашом?

Лиа мотнула головой, наблюдая за возникшей на губах Юны хитрой улыбкой.

— Карандашом, так карандашом. Нейл тоже только академический рисунок признаёт.

Она обошла её и двинулась в сторону шкафов с красками.

— Слушай, а это не Бьёрк? — послышался приглушённый голос со стороны стола для лепки. — Ну, та шизанутая, что школу бросила из-за Майка.

— У неё ещё раньше синие волосы были?

— Да, она со средней школы под фрика косит, — взволнованно отозвался кто-то из парней. Лии было интересно взглянуть на говорящего, но вместе с тем она не хотела, обернувшись, спугнуть его. — Она ещё с тем водилась… Как там его звали…

— Локксен, — угрюмо подсказал третий голос.

— Да-а. Вот кого я здесь точно не хотел бы увидеть…

— Лиа, — одёрнул её от подслушивания голос Юны, протягивающей ей пенал с карандашами. — О чём задумалась?

— Да так, о мелочах всяких, — сконфуженно отозвалась она.

— Не забивай себе голову всякой фигнёй. — Юна поставила рядом со своим мольбертом табурет, сгрудив на него масляные краски, кисти и палитру. — Думаю, в этот раз ей удалось осуществить задуманное.

— В смысле? Почему? — непонимающе посмотрела на неё Лиа. — Консьерж же сказал, что с ней всё в порядке.

— Нет. Он сказал: «вам не о чем беспокоиться». Весьма уклончивый ответ, не находишь? Да и на физиономиях санитаров всё написано. Не удивлюсь, если она там какой-нибудь жгучий коктейль намешала, что даже промывать желудок бесполезно.

— Там было несколько банок…

— Ну вот. На этот раз она видимо до мелочей всё продумала. Не знаю, какой это раз, но пока мы наблюдались в одной психушке, она не меньше пяти попыток предприняла. Мне нравилась в ней эта её некая целеустремлённость

— Крайне положительная черта характера, особенно если рассматривать её в контексте желания убить себя, — саркастично подметила Лиа. У неё засосало под ложечкой от мысли, что кто-то с такой же бездушной издёвкой мог думать и о ней. А Юна весело заулыбалась в ответ. — Так вы, значит, были знакомы?

— Не совсем, просто оказались в одном месте в одно время. Наедине никогда не общались. Да и вообще она ни с кем не общалась. Её состояние не улучшалось. Поэтому это был вопрос времени, когда ей всё же удастся.

— Мне всё же хочется верить, что её смогут спасти, — едва слышно произнесла она, прекрасно осознавая, что могла оказаться на месте этой девушки. Многие люди поддавшись эмоциональному импульсу совершают ошибки. Просто у всех эти ошибки разной величины.

— Что? — переспросила Юна, повернувшись к ней.

— Нет. Ничего.

Снова открылась дверь, и гвалт голосов, прежде стоявший плотной шумовой завесой, постепенно стих.

Лиа выглянула из-за планшета и посмотрела в сторону двери, на источник всеобщего затишья, ожидая увидеть кого-то не менее устрашающего, чем санитара-амбала. Однако возле входа, беззаботно оглядываясь по сторонам, засунув руки в карманы джинсов, стоял Нейл.

Он встретился с Лией взглядами и двинулся вдоль стены по направлению к ней.

— Спрятались за мольбертами, — улыбнулся Нейл, тоже поставив планшет на одну из рядом стоящих деревянных подставок.

— Да от тебя разве спрячешься? — усмехнулась Юна с другой от Лии стороны.

— Там внизу такая суматоха, — проигнорировав её, он резко сменил тему. — Похоже, кто-то умер из прибывших сегодня. Медсёстры шушукались о передозировке препаратами. В фойе буквально пару минут назад влетела рыдающая навзрыд женщина — похоже, мать.

— Всё-таки она умерла…

— Лиа её нашла, — пояснила Юна, дорабатывая карандашные наброски будущей картины. — Эта моя несостоявшаяся соседка по комнате.

— Ты, наверное, сильно испугалась, — мягко произнёс Нейл, и его слова — первые слова утешения и понимания, которые она так хотела услышать.

Чёрные омуты смотрели на неё с ласковым беспокойством. Он не пытался к ней прикоснуться, погладить по плечу, или приобнять, хоть и стоял на расстоянии вытянутой руки. И от этого ей почему-то стало тоскливо. За тот короткий срок, что они были знакомы, она успела привыкнуть к его бесцеремонности и частым вторжениям в личное пространство, через которые он так же выражал и свою заботу.

«О чём я только думаю?» — одёрнула себя Лия, снова сконцентрировавшись на девственно чистом полотне. — «Просто он выглядит достаточно сильным и надёжным… И объятья — это всего-навсего способ на физическом уровне почувствовать его защиту. Да, именно так».

— Какие люди снизошли до нашего примитивного общества, — в их спины ударил самоуверенный голос, на который они синхронно обернулись, устремив взгляды на высокого темноволосого парня. — Сам Нейл Локксен к нам пожаловал.

— Давно не виделись, Локки, — равнодушно поприветствовал его Нейл, явно не испытывая большой радости от встречи.

Окинув взглядом других ребят, как в зоне арт-терапии, так и трудотерапии, Лиа с удивлением подметила, что все косятся в их сторону, словно чего-то ждут. Некоторые перешёптывались и улыбались, другие с напряжёнными лицами пристально следили за ними.

— Приветик, Юнона, — игриво помахал рукой Локки, оскалившись в отпугивающей улыбке, а затем посмотрел на Лию. — А это кто тут у нас?

— Та, к кому тебе лучше не приближаться, — усмехнулся Нейл, но шутливость его тона была обманчива, и серьёзность угрозы ощущалась донельзя остро.

— Как интересно, — он облизнул губы, сверкнув раздвоенным кончиком языка. — Подружка Юноны?.. Или же твоя?

— Молодые люди, у нас не групповая терапия, — строго произнесла женщина лет пятидесяти, одетая в неброскую повседневную одежду с минимумом украшений. — Попрошу вас занять свои места и продолжить занятие. Вы отвлекаете весь коллектив.

Локки сделал пару шагов назад, не сводя плутовского, явно что-то затевающего, взгляда с Нейла; резко развернулся и, пританцовывая да дурачась, вернулся к одному из гончарных станков. Разочарованные отсутствие экшен-сцен подростки тоже стали потихоньку переключаться на прерванную несостоявшимся шоу деятельность.

Когда же Лиа перестала чувствовать на себе чужие взгляды, она посмотрела на Нейла. Он тоже уже приступил к накидыванию карандашного наброска, но выглядел при этом отнюдь не успокоившимся. Грифель грубо царапал бумагу, оставляя глубокие тёмно-серые штрихи на шершавой бумаге ватмана. А по лишённому всяких эмоций лицу было не определить, что творилось у него в голове.

«Кто этот парень — Локки? —