Полуночные поцелуи - Жанин Бенедикт

Он прав. В ту секунду, когда я провожу пальцем, я вижу фотографии Мириам с парнем и Элизой. Чем больше я прокручиваю, тем больше я вижу ее, как градиент с наибольшей концентрацией внизу. Я нажимаю на каждую фотографию, на которой она появляется. А это немало, если вы спросите меня. Достаточно, чтобы заставить меня думать, что этот пользователь J.HMONG — ее парень. Не то чтобы я ревновал. Ревность — это для людей, которым не все равно, а мне нет. Мне любопытно, а это совершенно другое. Кроме того, я просто хочу знать, была ли девушка, с которой я трахался, в отношениях или нет. Это вопрос принципа: я хочу, чтобы меня называли многими именами, но «мерзавец» не входит в их число.

— Разве у нее нет своего собственного аккаунта? — спрашиваю я, пролистывая фотографии. Я останавливаюсь, когда дохожу до того, где она и Джеймс целуются, изо всех сил стараясь не хмуриться. Дата указана почти два года назад. Подпись: Новый год, Старый я.

Ему определенно следует пересмотреть это избитое дерьмо.

— Не, братан. Ничего такого, что я смог бы найти.

— Это немного подозрительно, — у какого человека нет социальных сетей? — Ты, по крайней мере, смог выяснить ее имя?

Херик качает головой.

— Нет.

Я прекращаю прокручивать и бросаю ему его телефон обратно с сердитым взглядом.

— Тогда как, черт возьми, ты мог найти ее, придурок?

Он хмуро смотрит на меня.

— Я нашел ее фотографии, ублюдок.

Я кладу учебник обратно к себе на колени.

— В чьем-то другом аккаунте. Это не значит найти ее, — открывая его обратно, я добавляю легкомысленно:

— Агент ФБР, задница.

— Эй, — рявкает он.

— Не разговаривай так со своим папочкой!

— Я никогда не говорила, что ты мой папа, — я указываю на телефон в его руке. — И после этого ты определенно не он.

Влепить ему пощечину было бы добрее. Он смотрит на меня с выражением полного предательства, прижимая руку к сердцу.

— Ты не сказал этого только что.

Я сосредотачиваюсь на своей проблеме со статистикой и указываю на дверь.

— Убирайся.

— Хорошо, но я это сказал, — матрас поднимается, когда он снимает с него свой вес.

— Но я хочу, чтобы ты знал, что я собирался спросить Элизу о ней завтра во время «Полуночного поцелуя», но поскольку ты ведешь себя как дебил, я не думаю, что я это сделаю.

Я смотрю на него, затаив дыхание. Он сознательно задерживается у двери, на его лице хитрая ухмылка. Я ненавижу его. Я знаю, что он собирается заставить меня, и это хуже, чем пресмыкаться.

— Мне жаль, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Ты спросишь Элизу? Пожалуйста.

— Только если ты скажешь мне, кто твой папочка, — многозначительно шепчет он.

Честно говоря, меня не удивляет и не беспокоит, что половина команды думает, что мы привязываемся друг к другу. Я резко вдыхаю и проглатываю каждую унцию достоинства, которую мне удалось сохранить за свои двадцать один год.

— Ты мой папочка.

Он ухмыляется и воркует.

— Правильно, малыш. Я твой папочка.

Херик выскальзывает из комнаты и закрывает дверь прежде, чем подушка, которую я бросаю в его сторону, может попасть в него. Значит, он может блокировать это, но не трехсотфунтового белого парня? Я должен надрать задницу своему папочке.

Почта — otis17morgan@rsu.org

10,221 сообщений, 2 непрочитанных

Эмерсон Лойн

Морган, я поговорил с тренером Сахнун, и мы согласны поужинать 23-го. Пожалуйста, подтверди, что ты в состоянии прийти, иначе нам придется перенести встречу на…

Университет Риверсайда ФАО и Отис (13)

Следующая заявка была отклонена. Пожалуйста, повторно отправьте подписанную копию W2 вашей матери вместе с подписанным заявлением. Мы не можем предоставить вам больше никакой финансовой помощи без ее подтверждения…

Глава 9. Закрываю чертову дверь

Грета

— Мама! Папа! Я приехала! И знаете что? Я принесла вам, ребята, подарок, — фальшиво пою я, входя в парадную дверь со своей тяжелой корзиной.

— Проваливай. Я устала. Считается ли это подарком, если я этого не хочу? — Мама кричит в ответ.

Я иду на голос на кухню и сияю при виде ее перед плитой. В притворном волнении я поднимаю корзину с грязной одеждой. Я уже запыхалась, моя кожа покрылась капельками пота из-за короткой прогулки от машины до дома. Господи, я не в форме.

— Абсолютно. Ты научила меня, что подарок ‒ это все, что дается от чистого сердца, — я перекладываю свою стирку. — Так возьми это. Возьми мое сердце, — с этими словами я бросаю все на гранитную столешницу.

Мама закатывает глаза, безупречно нарезая лук кубиками, не разрывая его.

— Ты взрослая женщина, Грета. Тебе нужно стирать дома, — сама, подразумевает она.

— Моя стиральная машинка и сушилка сломаны, — я лгу. Мы обе знаем истинную причину, но ни одна из нас не чувствует необходимости говорить об этом. Я здесь, и это все, что имеет значение.

— Все еще? Прошло пять недель, не так ли? Похоже, мне нужно позвонить тебе домой и спросить, за что, черт возьми, я плачу две тысячи в месяц.

Я снова беру корзину, ковыляю в прачечную, затем складываю свою одежду в гигантскую стиральную машинку, слишком ленюсь, чтобы разделить все по цвету.

— Это «я» неуместно. Ты не платишь. Папа это делает.

— Если ты думаешь, что папа контролирует деньги в этом доме, ты не в своем уме, — она издает маниакальный смешок, когда я снова вхожу на кухню.

— Если это так, не хочешь ли ты пройтись по магазинам в воскресенье? Мы давно не ходили, и мне нужно это, — когда она не заглатывает наживку я добавляю: — я видела, как Селин выпустила новую сумку, и я знаю, что ты хотела новую с тех пор, как порвалась твоя боттега.

Ее лицо загорается, и она направляет на меня свой нож.

— Это звучит как замечательный план, дорогая. Но давай также зайдем в несколько ювелирных магазинов. У меня так много нарядов, у которых нет подходящих аксессуаров, и это сводит меня с ума.

Я киваю.

— Пока я могу купить духи, у меня закончились.

— Духи. Да, мне тоже нужны. Твоему папе нравится, когда я пользуюсь духами, пока мы… — она замолкает, осознав, к кому обращается. Но уже слишком поздно. Я уже отказываюсь от своего существования. Мама прочищает горло.

— Но позволь мне сначала поссориться с ним, чтобы он не слишком заподозрил траты на карточке.

Все еще испытывая отвращение, я молча поднимаю большой палец вверх и иду заниматься стиркой. Даже после того, как я закончила, я задерживаюсь в комнате, пока