Дочь друга. Ты моя (СИ) - Мария Адельманн

мужского пола. Я должна познакомиться с этим парнем. Он сделал невозможное.

Матвей

Приняв утренний душ и сделав себе горячий кофе, я собирался позвонить Полине. Но, неожиданно для меня, мой телефон прервал звонок известного номера. Максим.

— Доброе утро, Матвей, — послышался бодрый голос.

— Доброе. Чего так рано звонишь? Случилось что? — поинтересовался у Максима, делая глоток кофе.

— Сегодня приезжают наши новые партнёры. Я о них уже говорил. Будет совместный ужин и хочу, чтобы ты тоже присутствовал.

Меня заинтриговало, почему Максим так заинтересован в этих партнерах. Обычно он относился к ним без особого энтузиазма.

— Почему они так важны для тебя? — наконец задал я вопрос.

— Ты мой близкий друг, я доверяю тебе. У нас есть соглашение с Громовыми по поводу будущего наших детей. Их сын — отличный кандидат в мужья для нашей Полины, — объяснил Максим.

Мое сердце сжалось. Я не ожидал таких новостей.

— Ч..что? — выдавил я из себя, не узнавая своего голоса. — Полина знает об этом?

— Нет конечно! И ты не говори ей ни слова. Полина сразу начнёт упрямиться. Мы хотим, чтобы они познакомились и лучше узнали друг друга. Я уверен, что Полине понравится этот парень, поэтому надо пока держать язык за зубами, а руку на пульсе. Договорились?

Да пошёл к черту! Сводник недоделанный!

Я испытывал смесь ярости и беспомощности. Как Максим мог так легко распоряжаться жизнью своей дочери?

— Ты не можешь решать за неё! Полина сама должна выбирать, с кем ей быть! Даже не спросив её, ты принял такое важное решение! — мои слова звучали нервозно и резко.

— Матвей, я ее отец и желаю для нее лучшего. Ты сам увидишь этого парня, он отлично подходит ей. Достойный парень из хорошей семьи. Помни, ни слова Полине, жду тебя на ужине, — не дав мне договорить, он отключился.

Я беззвучно глотал ртом воздух. Когда казалось, что больнее ранить нельзя, что в моей душе проломлена самая важная опора. Мне нанесли новый удар, куда страшнее. Разрушительным вихрем я заметался по квартире, не в силах остановиться. Любой предмет, попавший под руку, превращается в щепки, в труху. Но это мало помогает успокоиться. Все моё существо превращается в ярость и боль. В такую, что мне хочется вырвать сердце из своей груди, чтобы перестало так кровоточить.

Весь оставшийся день я не мог ни о чём думать, как о Полине и о словах Максима. Жестокая реальность обрушилась на меня, словно огромное здание. Больше ждать не мог. Каждая секунда казалась мне мучением. Изначально я думал, что увлечение к Полине пройдёт, а потом мы тихо разойдемся.

Но почему так мучительно тяжело?! Не хочу! Не хочу! Не будет она женой другого!

Сделав над собой титанические усилия, я поехал к ней. Хочется сказать на весь мир, что она моя, но не могу. Не хочу так подставлять Полину. Не хочу нарушать данное ей слово и подорвать её доверие. Но и молча смотреть, как собственный отец её, как куклу, подкладывает под другого, не буду. Я готов отвечать за любые последствия и отвечу!

— Ты рано приехал, — встретил меня Максим у порога своего дома.

— Решил пораньше, не рад?

— Что ты такое несёшь? Конечно рад. Проходи пока, а мы с Инной едем в аэропорт, надо встретить гостей.

Я пытался держать себя в руках, но внутри меня был шторм эмоций.

— Здравствуй, Матвей, — лучезарно улыбаясь, подошла к нам Инна.

— Здравствуй, — слегка кивнул.

— Мы опаздываем, — торопил её Максим. — Где Полина?

— Она у себя, переодевается. Будет самая красивая на ужине.

В горле пересохло и невольно сжал кулаки. Кто-то будет смотреть на женщину, которая принадлежит мне.

Они уехали встречать гостей, а я остался в доме, где на каждом шагу была прислуга, готовящаяся к ужину. Я не обращал внимания на них, всеми мыслями был только с Полиной. Я спешил к ее комнате, чтобы увидеть ее, чтобы быть рядом с ней.

Когда я вошел в комнату, мое сердце замирало от эмоций. Полина стояла перед зеркалом, великолепная и неподражаемая. Ее сияющие глаза и нежная улыбка заставляли мое сердце биться сильнее и ревность вновь начала крыть меня.

— Матвей! — удивилась она, увидев меня у себя в комнате.

Осторожно закрыл дверь и повернул ключ, чтобы никто не мог помешать нам.

— Для кого ты так стараешься? Кому пытаешься так понравится? — наступал медленно на неё, разглядывая короткое бежевое платье с открытыми плечами и спиной.

В ее глазах проступило замешательство, а в моих пробудилась ярость и дикая ревность.

— А что не так? Мне спуститься на ужин в мешке из-под картошки? — язвительно спросила Полина.

Даже в мешке она будет соблазнительна.

— Надевай другое… Поищи менее вызывающее, — я подошёл уже слишком опасно и она это поняла.

— Да что с тобой такое? Ты почему так злишься? Надену, что хочу, — попыталась отойти Полина.

Потому что тебя пытаются забрать у меня! Потому что я понимаю, что не могу этого допустить!

— Замолчи!

Она не успела произнести больше ни слова, в яростном поцелуе все слова затерялись. Внезапно она вздрогнула, когда я прижал ее к холодной стене. Одной рукой обхватил её талию, другой зафиксировал затылок, сжимая в кулак шелковистые волосы. Я не просто её целовал, я тавро на ней выжигал. Хотел её, что крышу сносит.

Мне необходимо было чувствовать её всю, полностью. Иначе я не выдержу сегодняшний вечер.

— Нас могут увидеть или услышать…, — пыталась остановить меня Полина, но меня сейчас ничто не остановит, когда самая желанная женщина сейчас так близко.

— Тогда в этот раз тебе придётся быть потише, — мои руки нырнули под платье. Хотелось порвать это чёртово платье на ней.

Полина тихо застонала, будучи не в силах больше противиться. Я стиснул в объятиях ещё сильнее, продолжая пожирать её пухлые губы и пробуя язык на вкус. Мое сердце готово было разорваться от всплеска адреналина, от бурлящих эмоций. Внутри меня бушевал шторм.

Я жадно впился в ее язык, вырывая из ее груди стоны. Я напал на нее, словно дикий зверь.

— Чёрт возьми! Как же сильно я хочу тебя, что теряю рассудок! — пригвоздил её всем телом к стене.

За всю свою жизнь я никогда не испытывал такой буйной и животной нужды показать женщине, кому она принадлежит. Кто её мужчина. Мой разум помутился, кровь в жилах кипела так, что отдавала в голову. Мне не хотелось быть нежным сейчас. Мне хотелось её взять, прямо здесь и сейчас, овладеть ею! Потому что это моя женщина! Потому что