Клянусь, я твой (СИ) - Полина Эндри

пяти дней мне пришлось сказать, что я не вернусь. Вернее, вернусь, но позже. Я честно ожидал, что Ким даже не станет дослушивать меня, бросит трубку, соберёт свои вещи и просто уйдет. Но она вновь меня удивила. Кимберли сказала, что останется. Я не знаю, повлияло ли на нее так время проведенное с Оливией или же что-то другое… Но я нарочно откинул мысли о втором, чтобы зря не обнадеживать себя. Вряд ли ее желание остаться здесь ещё на несколько дней связано как-то со мной…

Они весело проводили время. Иногда Оливия рассказывала мне в деталях: как собирали паззлы, ели мороженое, пекли пироги, гуляли по городу и много смеялись… Хотя в последние три дня Ким вдруг резко помрачнела и все время ходила задумчивой. Об этом мне тоже сказала Оливия. Меня даже посетила наивная мысль, что она соскучилась по мне, но внутреннее чутье не проведешь, — здесь причина в другом. Общаясь со мной по телефону, Ким не выдавала себя, разумеется. Несколько раз я ловил себя на мысли, что мне бы хотелось выглядеть как обычная пара, которая поддерживает связь на расстоянии… Но на деле мы ведь даже с Ким не встречаемся.

Всю дорогу домой я ломал голову над тем, что же случилось и почему ее настроение резко изменилось. Может, она хочет уехать. Насовсем. Эта мысль в буквальном смысле напрочь выбивает почву у меня из-под ног. Вот уже который день в моей голове крутится наш разговор, состоявшимся тем вечером.

«Так что бы ты сделала, если бы забеременела снова?»

Она молчала. Долго. А затем все же измученно ответила:

«Я просто надеюсь, что этого не произойдет, потому что…». Что именно «потому что» я так и не узнал. Но сделал вид, что мне вовсе не больно от этих слов.

Щелчок. Ещё один. И вот наконец. Я дома. Глубокий вдох наполняет лёгкие знакомым запахом и отрезвляет сознание.

Дорогой я купил ей цветы. Широкий букет бело-красных роз, которые даже мне едва помещаются в руку. Разумеется, они без шипов, — понятия не имею, как она на них отреагирует.

Я негромко захожу в дом. Вокруг стоит гробовая тишина. Я смотрю вниз и вижу ее туфли, брошенные абы как, рядом валяющуюся сумочку на полу, что выглядит странно, как будто придя домой, она очень спешила. На часах почти четыре и я знаю, что Оливии сейчас нет дома, — Ким отвела ее на занятие примерно час назад и скоро нужно будет ее забирать. Я нарочно выбрал именно это время полета, — зная, что Ким будет одна, мне будет проще с ней поговорить.

Я нахожу ее в раскрытой ванной, легко подтолкнув дверь рукой, я вижу Кимберли, застывшую ко мне спиной. Она что-то держит в руках, что-то очень маленькое, всматриваясь, но из-за спины не вижу, что именно. Ким не услышала моих тихих шагов. Зато я едва различаю её потрясенный шепот: «это невозможно» и «Боже, нет, только не это».

— Ким?

Она резко втягивает воздух, едва не захлебнувшись вздохом, в мгновение ока бросает в корзину хлопнув крышкой, а затем разворачивается ко мне. Думаю, не стоит говорить о том, как она удивилась моему появлению.

Да, я не сообщил ей, что сегодня приеду. Сюрприз, твою налево. Но глядя на ее почти что нечеловеческий испуг, быстрое дыхание и расширенные в ужасе зрачки, я уже начинаю жалеть, что не предупредил.

— Кейн… Привет, — голос Ким подводит её, чуть не срываясь на каждой гласной. Тут она подлетает ко мне и вырывает из рук цветы. От меня не укрывается нервная дрожь в ее пальцах.

— Это мне? Спасибо. Я… я сейчас н-найду для них в-вазу.

Мое горло сжимается в судорожном спазме. Ким заикается. Я ещё никогда не видел ее такой. Она убегает от меня быстрее, чем я могу что-то ответить и у меня появляется стойкое ощущение, что она нарочно это делает, чтобы избежать мое общество. А вот это неприятно.

Я провожаю ее долгим взглядом, после чего смотрю в пол и задумчиво потираю щеку. Затем выдыхаю. Поднимаю взгляд и мои глаза падают на корзину для белья. Тут я вспоминаю ее странное действие. После недолгих размышлений что-то заставляет меня подойти. Я медленно открываю крышку и в этот момент со мной происходит нечто странное. Из-под белой футболки торчит кусочек синей прямоугольной полоски. Я беру ее в руки, приближаю к себе и смотрю, так и чувствуя, как от переизбытка чувств в горле образуется комок, сердце учащается в трехмерном спазме, а грудь и вовсе задавливает непонятной эйфорией…

И тут ко мне приходит осознание того, что я вижу. Тест показывает две полоски. Ким беременна.

34

Суетливый звук посуды и шаги Ким вынуждают меня очнуться. Я бросаю тест в корзину, захлопываю козырек и разворачиваюсь обратно, как раз вовремя.

— Кейн?

Я поднимаю глаза и вижу Ким, застывшую в гостиной уже с пустыми руками. Я вижу пульсирующие вены под неестественно бледной кожей, вижу взлетевшие ко лбу брови, вижу побелевшие как мел губы. Я вижу испуг в её широко распахнутых глазах. Как будто она только поняла, что оставила меня наедине с доказательствами. Да, я выгляжу странно, застыв посреди ванной истуканом.

Она быстро берёт над собой контроль.

— Почему ты не предупредил меня, что приедешь? — спрашивает она деланно спокойным голосом, но я улавливаю в нём истерические нотки.

Я смотрю ей в глаза с убийственным спокойствием:

— Хотел сделать сюрприз.

Ким недоверчиво округляет глаза и натянуто улыбается:

— Я не очень люблю сюрпризы.

Это был намек, или как?

— Учту на будущее.

Она снова улыбается и пытливо всматривается в моё лицо, с болезненным отчаянием пытаясь понять, видел я или нет.

Понял или нет.

Вероятно, моё спокойствие, хоть и заторможенное, заставляет её верить, что я ни о чем не догадываюсь, потому что она выдыхает, и я не могу не заметить облегчения в её голосе:

— Ух, что за день, одни сплошные нервы. Совсем забыла, хотела ещё постирать вещи, как раз вот собиралась, но ты меня сбил с толку.

Она проходит мимо меня, заходит в ванную и тянется к корзине с бельем. Запнувшись на полпути, она осторожно вскидывает на меня взгляд, и я улавливаю в нем нотки беспомощности вперемешку со страхом.

Понял, не дурак.

Я тактично выхожу из ванной, но далеко отойти все равно не получается, когда я разворачиваюсь, Ким уже занимается делом.

Я внимательно за ней наблюдаю.

— Ким, — говорю я, глядя на то, как она