Любовница. По осколкам чувств - Даша Коэн

устраивало, потому что я любила Дениса, скорее, как брата. И никогда не испытывала к нему страсти, как к мужчине. Но тогда я этого не понимала.

- А сейчас?

- А сейчас удивляюсь своей дремучей наивности.

- Так, погоди. Если он чудесно…э-э-э, снимает квартиру с лучшим другом, то какого хрена до сих пор тебе написывает и названивает? Я что-то понять не могу.

- Ну, он считает, что ничего критичного не произошло, просто я неправильно расставила акценты.

- Оу…

- Ага…

- Так, ну с этим разобрались. А в детский дом ты как попала?

- Дань, может хватит на сегодня откровений?

- Хватит будет тогда, когда я скажу, – припечатал я, а потом вновь смял пальцами её губы, зависая на них, как одержимый.

Сглотнул неожиданно и облизнулся, прикусывая нижнюю губу. А Лера тут же томно прикрыла глаза, ожидая, когда же я её поцелую.

Никогда, девочка…

- Итак, я слушаю.

Развернул ее спиной к себе и сделал глоток шампанского, пока она судорожно и разочарованно вздыхала.

- Лера?

- Ну, дело было так…

17.2

Даня

На минуту смолкает, супится, а затем оглядывается на меня и спрашивает:

- Тебе реально интересно?

А мне реально интересно? Х-м-м, да вроде бы, да. Да!

- Бедный кот. Ты скоро хвост ему оторвешь, – вздыхаю я.

- Ладно. В общем, мать моя и отец познакомились очень рано. Еще в школе. И у них там завертелось все очень быстро, так что мой старший брат Иван появился, когда молодым родителям едва стукнуло шестнадцать.

- Ага, теперь понятно, почему ты блюла целибат до двадцати двух, – сделал я очевидные выводы, но Лера только закатила глаза.

- Ну, любовь их, по всей видимости была так сильна, что предохраняться мама с папой так и не озадачились. Типа, послал Бог ляльку, пошлет и лужайку. В итоге, спустя еще год, на свет появилась моя старшая сестра Полина.

- Оу…

- Да, ну маме было с двумя детьми не до учебы. Она в пеленках окопалась. А вот отец учился на вечернем, потом в какой-то колледж поступил и на завод подался. Сами же они поселились у мамы в домике, в котором жили еще и баба с дедой. Площадь постройки сорок пять квадратных метров плюс летняя кухня еще двенадцать, баня и огород на шесть соток. И, как я могу заключить, через пять лет им стало скучновато жить, потому что родители решили заделать еще ребенка. Меня.

- Смотрю на тебя и понимаю, что успешно.

- Птица говорун отличается умом и сообразительностью.

-Ауч!

- Когда мне было шесть, умер дед. Следом за ним, почти сразу же, ушла и бабушка. В домике стало просторнее, и мои замечательные родители решили, что теперь они могут дальше плодиться и размножаться. Через год на свет появился брат Степка. Еще через два – сестра Вика. Спустя еще год родился Паша.

Я форменно выпучил глаза. Я конечно понимал, что в мире есть люди без царя в голове и напрочь отбитые, но чтобы до такой степени – это сильно.

- И вот у родителей шестеро детей. Молодцы! Герои прям! Только вот жила эта орава на все тех же сорока пяти квадратных метрах. В небольшой комнате стояли три двухярусные кровати в ряд. Родители спали на раскладном диване напротив нас. Уроки мы делали за кухонным столом, который был вечно загажен непонятно чем, хотя мы с Полиной ежедневно наводили хоть какое-то подобие чистоты. Но, это было все равно, что бороться с ветряными мельницами. И да, жили мы очень бедно, Данил. Одежда в семье передавалась по наследству. Мне еще везло, я была средней в семье, да и сестра не сильно убивала тряпки. Но на мальчиков было больно смотреть. С едой тоже была вечная напряженка – отец откровенно не тянул свой выводок.

Волосы на моей голове начали медленно шевелиться, но я не перебивал, слушая то, что Лера мне говорила. Она будто бы полностью погрузилась в свои воспоминания и не замечала ничего вокруг.

- Это был ад. Никакого личного пространства. Переодеваться приходилось бегать в баню, так как повсюду были глаза. Мытье – отдельная тема. У меня в запасе всегда было не больше десяти минут. Поболтать с подругой по телефону, пригласить друзей в гости, завести собаку или кошку – все это из разряда фантастики. На хобби не было ни места, ни средств. Но и это можно было бы пережить, если бы не вечный галдеж, оры родителей, крик и плачь малышей, ссоры братьев…а потом в один момент все стихло.

Она вдруг замолчала, прикрывая глаза и качая головой.

- Что случилось?

- Мне тогда было всего одиннадцать. Я почти не спала, так как родители половину ночи отмечали наступивший новый год, а нам с Полиной пришлось хлопотать с утра с мелкими. Паше был всего годик, Вике два с копейками. К обеду проснулся отец и пошел топить баню. Какое-то время мы слышали, как он рубит дрова во дворе. Минуту было тихо, а потом раздался его дикий рёв. Конечно, мы тут же бросились к папе. Он сидел в бане на полу и плакал. Рядом с ним, на нижней полке в парной, скрючившись в три погибели, полулежало тело моего старшего брата. На полу валялись два шприца.

- Бля…

- Через три месяца, в той же бане мать нашла повешенной Полину. Она ушла вслед за Пашей, не смогла вынести утраты.

- Лер, – прижал я ее как можно ближе к себе, но она только передернула плечами.

- Все нормально. Это всего лишь жизнь, Данил. Мне продолжать?

- Только, если ты сама этого хочешь.

- В общем, мать выпала в астрал, вообще ничего не видела перед собой. Сутками только сидела у окна, смотрела на соседский забор и плакала. Похоронами Вани и Поли занимался отец. Именно так он и познакомился с Жанной, одинокой и не обременённой детьми женщиной. К тому же, новая зазноба отца жила аж в трехкомнатной квартире площадью почти сто квадратных метров. Ты представляешь какой культурный шок был у моего папаши, когда он кайфанул не только от тела новой любовницы, но и возможности проснуться без криков и воплей своих же собственных детей? Конечно, он ошалел. А иначе, почему он уже через три месяца после похорон Поли, собрал свои нехитрые пожитки и ушел от нас, на прощание сказав, что с него хватит, он устал