Отвоюю её у друга (СИ) - Евгения Чащина

одной руке, железно прижав к груди, держу ребенка, второй засыпаю в бутылочку смесь, заливаю водой и понимаю, что продумала все, кроме последнего шага - смешивания и взбалтывания.

Слышу за спиной шаги. Не вижу кто это, но кто бы ни был - мне нужна вторая пара рук.

- Хьюстон, у нас проблемы, - улыбаюсь, думая, что это скорее всего Люба пришла меня подстраховать, - нужно взболтать смесь срочно, пока она не пошла комочками.

Оборачиваюсь с ребенком и бутылкой и вижу того, кого не ожидала увидеть - Илью.

Он смотрит на нас сонными глазами, а сам одет в спортивные и майку, босыми ногами шлепает ко мне и исполняет просьбу.

- Он весь в меня, да?

- Ты прям как ксерокс их штампуешь, - улыбаюсь. - Он копия Ильи. Когда я увидела его в роддоме, мне пришлось себя ущипнуть, потому что я подумала, что машина времени швырнула меня в прошлый апрель и это мой ребенок.

Я не продолжаю мысль, потому что боюсь упоминать её. Но сама думаю о том, что у него двое сыновей, от двух разных женщин, и они абсолютные копии отца. Мы с Алей словно и не участвовали во всем процессе, хотя ей этот процесс стоил жизни.

- Ксерокс сломался, увы. Это единственное, что теперь осталось. Я попробую его покормить, а ты посмотри и подскажи, как лучше. На руках или на кровати?

- Я и сама хотела предложить тебе его покормить, но я боюсь, что этот эксперимент может разбудить Илью, а их двоих мы с тобой точно не успокоим.

Я поднимаю взгляд на его потерянное лицо и вдруг меняю свое мнение.

- Ладно, забудь, что сказала. Садись на кресло.

Сагалов послушно исполняет то, что говорю, я подхожу и становлюсь рядом с ним на колени, аккуратно передаю ему в руки ребенка.

Таир сразу кривится и возмущенно кряхтит.

- Тише, я рядом, я никуда не ушла, крикун. Самое время заткнуть ротик бутылочкой, отец.

Илья не теряется, он пробует приложить соску к губам сына. Тот недовольно сопротивляется, машет ручками, пока я не начинаю гладить его крошечную ступню. Ловит ртом соску и начинает жадно сосать. Сагалов словно не дышит, он смотрит на малыша и ничего не говорит. Долго не говорит, а потом просит:

- Попробуй отойти.

Эти слова меня задевают. Я понимаю, что это ненормально. Я в своем уме, а это его ребенок. Не мой.

Поднимаюсь на ноги и отхожу к крану, чтобы налить себе воды. Не успеваю отвернуться. На всю кухню тут же разносится крик. Я сжимаю стакан с водой. Ребенок должен поесть, а потом можно ставить эксперименты. Каждый инстинкт орет мне вернуться, забрать малыша и спокойно покормить его, но я не шевелюсь.

- Родной, давай привыкать друг к другу, пожалуйста, - слетает хриплое с его губ.

Вижу, что Илья склоняется к головке сына и целует его в висок. Малыш выворачивается и машет ручонками. Сагалов встает и пытается положить ребенка себе на плечо. Все неловко, неудобно, боюсь, чтобы не выпал, не выкрутил головку. Крик не утихает, приходится закрыть дверь в кухню. Илья пытается дать соску, и вновь капризы и ор.

- Таир, ну не могу же я чужую тетю забрать к нам домой, подумай сам, - шепчет на ухо малышу, а тот не реагирует.

Стою, смотрю на это не шевелясь, а меня скоро разорвет всю.

- Головку поддерживай, - говорю негромко, малыш слышит мой голос и тянет руки в его направлении, а у меня две мысли: мы его так и не покормили. И своим криком он разбудит Илью.

- Я так не могу! Возьми его, он голоден, - сдается некогда сильный и воинственный мужчина, пала его сила перед маленьким крикливым сыном.

Наконец-то!

Я тут же оказываюсь рядом, забираю ребенка, бутылочку, сажусь в кресло и делаю все как надо.

- Иди сюда, - говорю Илье. - Наблюдай и запоминай.

- И что же я делал не так?! – шипит Сагалов, можно было бы – точно орал бы и доказывал свою правоту.

- Открыть тайну?

- Открой, у тебя же с Илюхой  практики полно было, - хмыкает иронично и трет глаза.

- У тебя просто нет сисек, - хмыкаю. - Все вы, от мала до велика, любите именно к ним прижаться в час нужды. С Ильей было проще - сунула грудь в рот и счастье.

Его словно парализовало. И куда же он смотрит? Естественно на мою грудь.

- Блядь, - изрыгнул очередную нецензурщину и соскочил на ноги, - где я ее возьму? И не пизди, что в сиськах дело, - бросает злобно, - у Любы такие же сиськи, у Тамары еще больше.  Это так не работает, оказывается. Сиськи сиськам рознь?

Сагалов так эмоционально машет руками и шипит, чтобы не орать, что впору засмеяться.

- Ауч, мне бы хотелось думать, что мои просто самые красивые, - брякаю, не подумав.

С кем ты словесные баталии затеяла, идиотка? Это не тот Илья, который их любил. И не та жизнь.

- Не проверял, - бросает моментально и отворачивается, наливая воду в стакан, - я завтра же утром поищу специалиста, который поможет мне с этим вопросом. Это не дело. Мне нужно подыскать нормальную няню.

- Дело не в няне, - качаю головой, - Люба замечательный и компетентный специалист. Но дети... Они очень ярко чувствуют людей. Любе, как и Тамаре, жаль этого пирожочка, но не более. А ему не нужна жалость. Ему нужна мама.

- И что ты предлагаешь?! Где я ему сейчас маму найду? Я что мудак жениться едва жену похоронив? Ты думаешь, что несешь?!

Я поднимаю на него рассерженный взгляд.

- Посмотри на меня. И опиши мне, что ты видишь.

- Чужую женщину, которая пытается заменить моему сыну умершую мать, всё услышала?

- Отличная пощечина человеку, который бескорыстно пытается помочь тебе и осиротевшему ребенку, - говорю холодно, глядя на него.

- Ты хочешь, чтобы я упал к твоим ногам и радовался? А меня ни черта не радует то, что мой сын с первой минуты никого, кроме тебя, не признает. Как ты предлагаешь решить мне эту проблему? Отвоевать тебя у Вартана, сказать, мол, подвинься, друг, мне нужнее?!

- Знаешь, чем больше я общаюсь с тобой, тем больше мне на ум приходит одна фраза: чем больше я узнаю людей, тем больше я