Дорогами ложных солнц (СИ) - Тигиева Ирина

— Я тоже! — бездумно поддакнула я. — То есть, будь мы на острове…

— Не вздумай брать эти слова обратно! — запротестовал Льюис. — Вырвалось то, что, о чём ты думала, но мне говорить не собиралась, да?

Слетев по лестнице, я остановилась посреди тёмного холла, на мгновение потеряв нить разговора. Съели бы крабы Джеймса! А заодно и меня за то, что позвонила Льюису, да ещё и так не вовремя!

— А, если это признаю, согласишься продолжить разговор завтра?

— Знаешь, что шантаж в большинстве стран считается правонарушением? — рассмеялся он.

— Вот истинный юрист! — подойдя к двери, я выглянула на улицу: блэк кэб уже на месте. — Общение с тобой становится опаснее с каждым словом.

— Вовсе нет! На самом деле, юриспруденция — не совсем то, чем я занимаюсь.

— Вот как? — на секунду я даже отвлеклась от созерцания кэба и фигуры за рулём.

— Что это? Неужели интерес ко мне? — оживился Льюис. — Тогда действительно стоит прерваться до завтра — может, до следующего звонка будешь думать обо мне чаще!

— Гадая о твоём роде занятий? Будь это что-то интересное, наверняка бы уже проговорился. Но, так и быть, сделаю вид, что заинтригована.

— Вот оса! — возмутился Льюис, но тут же мягко произнёс:

— Я очень рад, что ты позвонила, Сурэйя. И теперь, как ты и сказала, у меня тоже есть твой номер. Спокойной ночи, gabacha.

— И тебе, chino, — не удержалась я.

Смех Льюиса на другом конце, и тишина — он отключился. А я, глубоко вздохнув, шагнула за порог. Задержалась почти на пятнадцать минут… Сев в кэб рядом с Джеймсом, даже собиралась извиниться, но он, на меня и не глянув, снисходительно проронил:

— Не могла наговориться с Рэем? — и извиняться я тотчас передумала.

— Мне кажется, или у тебя какой-то нездоровый интерес к моим отношениям с ним?

— Кажется, — хмыкнул Джеймс, и кэб сорвался с места.

Но приехали мы вовсе не в особняк, где встречались с Чарльзом обычно, а в уютный окружённый садом коттедж. Горничная провела в гостиную, где с одного из кресел навстречу нам поднялся Чарльз.

— Сурэйя, дорогая! Выглядишь, как всегда, обворожительно! Хорошо отдохнула?

Обняв, он собирался поцеловать меня в щёку, но я отстранилась.

— Почему я здесь?

Чарльз расцвёл совершенно обезоруживающей улыбкой.

— По моему приглашению. Надеюсь, не откажешься с нами поужинать?

— У меня планы на вечер, — соврала я.

По лицу Джеймса пробежала ехидная ухмылка, но Чарльз продолжал излучать доброжелательность.

— Я не настаиваю, Сурэйя, но буду благодарен, если останешься. Мой повар может сотворить из стейка или лосося настоящее чудо. И я приготовил лучшие вина…

— Для чего это всё? — прервала его я.

Улыбка Чарльза угасла, в голос вернулась жёсткость опытного дельца:

— Наше знакомство началось…

— С шантажа, — подсказала я.

— Да, — согласился Чарльз. — И мне жаль, что нам с Джеймсом пришлось прибегнуть к крайним мерам. Сейчас ты раздражена, и я это понимаю. Но разговор, ради которого я пригласил тебя, не должен проходить в такой враждебной обстановке. Поэтому надеюсь, ты останешься на ужин и хотя бы немного расслабишься. Тогда, возможно, выслушаешь меня с меньшей предубеждённостью.

Я поймала себя на мысли, что мне любопытно узнать, о чём будет разговор, и Чарльз это понял. Галантно подставил локоть и улыбнулся:

— Прошу. Стол уже накрыт.

Талант повара Чарльз не преувеличил, еда была изумительной, но атмосфера — напряжённой. Чарльз, как мог, поддерживал разговор, но сидевший напротив меня Джеймс за весь ужин не произнёс ни слова, а я отделывалась односложными ответами. Наконец, после десерта — таявшего во рту чуда с поэтическим названием «Снежная орхидея», Чарльз сделал глоток виски и посмотрел на меня.

— Время для разговора? — догадалась я.

— Да, хотя я и надеялся, ужин приведёт тебя в лучшее расположения духа.

— Твой повар — действительно волшебник, — сдержанно проговорила я.

Чарльз снова отпил виски и, видимо решив идти до конца, начал:

— Я так и не выразил тебе моё восхищение, Сурэйя. Операцию ты провела блестяще и почти самостоятельно, хотя в нашем бизнесе — зелёный новичок. Наблюдая за тобой, я не мог не думать, что могло быть, стань ты профессионалкой. Внешность, манеры, изобретательность, способность сохранять хладнокровие в критических ситуациях — все задатки, чтобы стать в нашей профессии непревзойдённой.

— В вашей професии?

— Воровстве и продаже краденого, — подал голос Джеймс.

Я рассеянно посмотрела на него.

— Хотите, чтобы…

— …ты работала с нами, — закончил фразу Чарльз. — Не торопись отвечать. Подумай. Это — мир гигантомахии: большие деньги, большие связи и большой риск. Он — не для всякого и, если поймёшь, что и не для тебя, уйдёшь в любой момент. Ни я, ни Джеймс не будем тебе мешать. Но, если останешься, мы обучим тебя всему, что знаем, а это немало. Все заработанные нами суммы делятся поровну. Мы никогда не рискуем понапрасну и проводим операцию, только когда уверены в её успехе. Конечно, опасность провала есть всегда, но я в этом бизнесе уже не один десяток лет, и подобного со мной не случалось.

Чарльз замолчал, и повисла тишина. Собираясь на эту встречу, я была готова к чему угодно, только не к тому, что мне предложат карьеру аферистки на постоянной основе. Но…

— Для чего это мне?

— Я ждал этого вопроса, — улыбнулся Чарльз. — Чаще всего в наш бизнес идут ради денег. Иногда — чтобы доказать всем, включая себя, что стоят бóльшего, чем в них привыкли видеть. Но есть и ещё одна категория людей. Они умны, любопытны и очень непостоянны. Им не нужны ни деньги, ни признание, а ужаснейший кошмар для них — рутина. Эти люди ввязываются в самые отчаянные авантюры просто из любви к приключениям.

— Хочешь сказать, я — одна из них?

— Я ничего не хочу сказать, Сурэйя. Никто не знает тебя лучше тебя самой. Я лишь предлагаю то, что предлагаю. Как к этому отнестись — твоё решение.

Улыбнувшись ничего не выражающей улыбкой, я поднялась из-за стола.

— Спасибо за ужин, Чарльз.

В кэбе царило молчание всю поездку обратно. Джеймс не отрывал глаз от пустой дороги и, казалось, вовсе забыл о моём присутствии. Но, когда затормозил возле подъезда, я не выдержала:

— Ты знал, что Чарльз собирается мне это предложить, и ничего не сказал?

— Кому? Тебе?

— Чарльзу. Ты считаешь меня изнеженной, был против моего участия во всём этом с самого начала и… Чарльз всё-таки приглашает меня в команду? Или ты в вашем дуэте совсем ничего не решаешь?

— Какая тебе разница? Если всё равно не собираешься принимать предложение.

— Кто сказал, что не собираюсь? — съязвила я.

— Кто сказал, что я был против?

— Ты сам, — я даже чуть подалась вперёд. — Ты ведь уверял, что не хотел вовлекать меня в аферу с картиной.

— Тогда не хотел, — уклончиво ответил Джеймс.

— Может, хватит этой игры в слова?

Джеймс, наконец, посмотрел на меня, в глазах — насмешливость.

— Что именно ты хочешь услышать, Сурэйя?

— То, что ты хочешь сказать, но не говоришь.

Его лицо стало неожиданно серьёзным, немигающий взгляд не отрывался от моих глаз.

— У тебя есть потенциал — в этом я согласен с Чарльзом. Очень вероятно, с тобой наши доходы возрастут, а операции станут более дерзкими и сложными — в этом мы с Чарльзом тоже едины. Но ты принесёшь нам проблемы — это не вызывает сомнений у меня и не хочет признавать Чарльз. Стоит ли игра свеч? Я не знаю. Но готов рискнуть, как готов и он.

— Ты говоришь так, будто я уже согласилась, — хотела сказать это просто, но получилось с ехидством.

Но Джеймс уже отвернулся и, включив зажигание, с едва заметной насмешливостью улыбнулся.

— Спокойной ночи, мисс Сурэйя.

Глава 9

— Что ты себе позволяешь, cabrón! — я хлестнула остановившегося рядом мужчину ладонью по мгновенно вытянувшемуся лицу. — Думала, это — приличное место, а не рассадник извращенцев!