Дикая женщина - Патти Берг

болтушкой, она могла быть несведущей в физике, и, скорее всего, она не могла отличить одного конца лопатки от другого, но она самая мужественная из всех, кого он когда-либо знал. Ее находчивость больше всего восхищала его.

И, черт возьми, ему никогда в жизни так отчаянно не хотелось поцеловать мягкие, сморщенные губы, обнять женщину и крепко прижать к себе. Но не сейчас. До того как они перейдут к отношениям такого рода, им надо решить несколько важных вопросов.

- Хорошо, я помогу вам.

- Несмотря ни на что?

- Да, но мы должны в первую очередь урегулировать то, что происходит между нами.

- Я тоже думала как раз об этом, до того как сожгла квише. Вы были рассержены на меня бог знает за что, и я хочу выяснить почему. Конечно, сейчас очень поздно, Джеми и Райан спят, и не хотелось бы случайно разбудить их, если вы опять будете сердиться на меня.

- Мы не собираемся будить Джеми и Райана, потому что мы не будем разговаривать прямо сейчас.

- Хорошо. Я еще не ложилась спать, и вы не можете себе представить, как сильно я устала. Может быть, вы приедете завтра днем?

- Я буду у вас в семь утра, - обещал он, рассеянно заправляя прядь мягких, раздуваемых ветром волос ей за ухо. - Привезу контракт, мы можем вкратце обсудить меню…

- В семь. Я редко встаю так рано.

- А я редко встаю так поздно. - Он сдержал смех и отошел от двери. - Доброй ночи, Лоурен.

Она вскинула руку, удерживая дверь.

- Может быть, в девять?

- В семь, - повторил он.

- Но…

- Доброй ночи, Лоурен.

Он закрыл дверь и запер ее.

За дверью было тихо, и он услышал отчетливый стук каблуков Лоурен по кирпичной дорожке. Затем открылась и опять закрылась дверь ее машины. Через секунду заработал двигатель, но она не уехала. Стук каблуков снова стал приближаться к дому, за чем последовал сдержанный стук.

Он с шумом открыл дверь.

Его кожаный пиджак висел на согнутой руке Лоурен.

- Вчера вы оставили его у меня дома.

- Спасибо.

Он взял пиджак и закрыл дверь.

Постучали еще раз. Каким-то невероятным усилием он сдержал свою усмешку.

- Что теперь? - спросил он.

- Какой кофе вы любите - черный или со сливками и с сахаром? - спросила она его с улыбкой.

- Я не пью кофе по утрам. Я бегаю, и мы могли бы сделать это вместе.

Ее рот приоткрылся от изумления.

- Но…

- Мы обсудим свадьбу Бетси утром. На пляже. Во время пробежки.

- Но…

Вопреки ее протестам, он закрыл дверь, запер ее на засов и ждал очередного стука и очередного довода. Вместо этого он услышал удаляющийся стук каблуков. Дверь машины хлопнула, и Лоурен включила зажигание.

Макс подошел к окну, чуть раздвинул занавески и увидел, как красный спортивный «мерседес» выезжает на дорогу, потом на улицу. Даже когда она исчезла из поля зрения, он представлял себе ее улыбку, ее лицо, выражающее счастье, вину и отчаяние только изгибом губ.

Красивых губ. Губ, которые он жаждал поцеловать.

Что, черт возьми, с ним происходит? Он не должен мечтать о Мисс Палм-Бич. Эта женщина не его круга. Хуже того, она дважды побывала замужем. У них нет ничего общего, и - он смотрел на остатки обугленных квише на тарелке, которую держал в своей руке, - она даже не умеет готовить!

Макс прищелкнул языком, когда осознал, как сильно нуждалась в нем Лоурен Ремингтон.

И когда он успокоился, что-то глубоко внутри его сказало, что он, может быть, тоже нуждается в ней.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Поднимавшаяся из глубин розового мраморного бассейна Лоурен выглядела потрясающе: ее золотисто-каштановые волосы были откинуты назад, и утреннее солнце, сверкая на воде, бросало блики на ее слегка загорелую кожу. Взгляд Макса последовав за ручейками, извивающимися но ее бедрам, коленях и стекавшим в лужу у ее ног, красивых ног, которые он бы не отказался помассировать поздно ночью так, как он это умел.

Когда она сняла пушистое белое полотенце с шезлонга и прижала его к лицу, он внимательно изучил волнующие контуры веселого ярко-желтого купальника и мягкую, стройную фигуру вод ним. Лоурен Ремингтон не была похожа на модель, у нее не были видны все кости и острые углы, как у женщин, которых он знал. Нет, она была упакована, как богиня, с сочными изгибами, которые мучили его.

Медленного танца с этой женщиной никогда не будет достаточно.

Он выступил из тени, откуда в течение последних пяти минут созерцал женщину, вытащившую его из постели в середине ночи, женщину, чей образ, взгляд, улыбка, слезы и признание в том, что она терпит неудачу, еще долго не давали ему заснуть.

Наконец она увидела его, их глаза встретились, и медленная очаровательная улыбка коснулась ее губ.

- Доброе утро, - сказала она, повязывая кусок легкой ярко раскрашенной ткани на свою талию. Ее губы провокационно изгибались, пока она прогуливалась по патио - медленно передвигающееся совершенство.

Если она хотела загипнотизировать его, она справлялась с этим чертовски хорошо.

Если она думала, что сможет повлиять на него и изменить его намерения, то она глубоко ошибалась.

- Вы готовы к пробежке? - спросил он.

Как будто не услышав вопроса, она села на один из белых плетеных стульев, стоящих у стола со стеклянной столешницей, скрестила свои длинные-предлинные ноги и улыбнулась:

- Вы так быстро захлопнули дверь этой ночью…

- Этим утром, - поправил он, - сегодня рано утром.

- Хорошо. Вы так быстро захлопнули дверь сегодня ранним утром, что я не успела сказать вам, что не люблю бегать. Что я действительно люблю, так это плавать. Это намного более цивилизованно. И после плавания я люблю завтракать, начав со свежевыжатого апельсинового сока. - Она наполнила два хрустальных бокала и протянула один ему: - Вы не откажетесь присоединиться ко мне?

Он бы предпочел присоединиться к ней в чем-то более стимулирующем, но лишь кивнул и направился к столу. Сок выглядел очень аппетитно. Лоурен выглядела еще аппетитнее - в сущности, соблазнительно. Слишком соблазнительно. У него было слишком много внутренней энергии, надо было сжечь напряжение, нараставшее с того самого момента, как она позвонила вчера утром.

Может быть, она не хотела бегать, но он хотел, и если он однажды решил что-то сделать, то сделает это несмотря ни на что Лоурен