Белым по черному - Жанна Даниленко

через наушники. Мишина синяя футболка, смотрелась на ней, как широкое свободное платьице. Светлые вьющиеся волосы забраны в конский хвост. Тоненькая, смешная, но удивительно ловкая. Создавалось впечатление, что она выполняет совершенно привычную работу: движения быстрые, выверенные, точные.

Ираида застыла, боясь спугнуть девочку. Она казалась другой, вовсе не такой, как умеющая себя преподнести Наташа или как Галя, которая в жизни бы не занялась готовкой, тем более в праздник. У этой девочки не было яркого маникюра, ногти срезаны и совершенно бесцветные.

Вдруг девочка словно почувствовала присутствие или взгляд Ираиды и подняла глаза. А дальше быстрым движением вытащила наушники, взглянула робко и испуганно и затараторила про праздник, ужин, подарок, платье, про тюльпаны в вазе. Ираиде стало смешно. Очень смешно. И она расхохоталась, стыдясь, что может своим смехом обидеть девочку. А та босиком пробежала в гостиную и вернулась с красиво запакованным шарфиком, вручила его Иде, смущаясь, понимая, что столь состоятельная женщина носит совсем другие вещи, но в оправдание сказала о точно таком же подарке для своей мамы.

Ираиде захотелось обнять этого ребёнка и прижать к себе в знак благодарности. Ведь подумала же она о подарке совсем незнакомой женщине, проявила уважение, внимание. Что ж, а выбор сына не так уж плох.

— Как зовут тебя, чудо природное? — ласково спросила Ираида и услышала в ответ:

— Оля я. Оля Громова.

Да, в этой очаровательной девчушке было трудно узнать ту наркоманку, которую её сын притащил в дом. Хотя тогда он уверял, что она просто оказалась не в том месте и не в то время. Что ж, надо пережить сегодняшний вечер, а когда Михаил отвезёт Олю домой — поговорить с ним начистоту. А пока можно вместе с девочкой накрыть на стол — совместная работа сближает.

Они справились быстро. Пироги разогрели в духовке, как только вытащили готовую румяную курочку. Ираида поразилась умению девочки кухарничать. Опять сравнила её с Наташей. Конечно, внешностью и манерами Оля той сильно проигрывала, но Ираида очень сомневалась, что Наталья, с её-то идеальным маникюром, будет стараться угодить мужу приготовлением домашней еды, с Олей же всё наоборот.

— Оленька, тебя мама готовить учила? — заинтересованно спросила она.

— Нет, папа. Маме не до готовки, с тех пор как я родилась. Она разогреть, подать может, а долго стоять у плиты мы ей не разрешаем. Хотя мама считает, что давно способна делать всё по дому, но лучше же её поберечь, ведь правда? А стряпаем, в основном, я или папа, теперь и Димка, когда не дежурит. Это брат мой старший, он после развода с нами живёт.

Ираиде хотелось бы узнать побольше, но беседу с Олей прервало появление Михаила.

— Мама? — удивился он. — Ты какими судьбами? А я всё твоего звонка жду.

— Так я уже с полчаса дома. Такси, сынок, никто не отменял. Лучше выбери вино. Оленька, ты какое любишь?

— Красное сладкое, — не задумываясь, ответила девушка.

— Смотрю, вы уже познакомиться и даже поладить успели, — он удивлённо глянул на мать, произнося эти слова.

— Успели! Всё, садимся за стол, а то курица пахнет божественно и я очень хочу попробовать Оленькины пироги.

Глава 16

Первый рабочий день после выходных начался с планёрки. Обсудив с руководителями подразделений планы на текущую неделю, Михаил пригласил к себе весь отдел разработок и устроил мозговой штурм. За выходные у него сложилось чёткое представление, как устранить проблему в новой программе, но мнение коллег было важно и их варианты он сбрасывать со счетов не собирался.

Сделав первостепенные дела, Михаил остался наедине со своими мыслями. А подумать ему было о чём.

То, что Оля отказалась удалять странички в соцсетях, было мелочью. А вот то, что у неё оказался непростой характер — удивило. В чём-то покладистый и уступчивый, а в другом — твёрдый и жёсткий. Она умела настоять на своём. Ведь не взяла же подарок. Отказалась даже примерить серьги и кулон. Миша с улыбкой вспоминал, как загорелись восхищением её глаза в тот момент, когда он открыл коробочку с украшениями, как она смущённо улыбнулась и подняла на него счастливые глаза, полные слёз.

— Миша, я не могу, прости, я просто не могу принять такое. Это слишком дорого. Я знаю, сколько это стоит, я же была в том бутике и глянула на цену, потому что глаз зацепился именно за эти вещи. Подобное не дарят после полутора месяцев знакомства. Не торопи события, сам определись, кто я для тебя и что значу. Я люблю тебя, Миша. Люблю тебя, именно тебя. Мне не нужны подарки, мне нужен ты. Я знаю, что в это трудно поверить. Я даже не берусь загадывать, как долго мы будем вместе. Я глупая и наивная, но не полная дура, чтобы надеяться на призрачное счастье. Мы разные. Богачи, такие как ты, никогда не примут меня и будут тыкать пальцем, считая твоей игрушкой. Помнишь, Людка говорила, что я продалась? Это неправда. Дай мне немножко тепла на то время, что мы вместе. Мне большего подарка не нужно.

И он сдался, не совсем, частично. Положил украшения в сейф до лучших времён, подумал, что настанет день, когда она их примет и наденет. А сейчас решил выкупить недостающие предметы комплекта — браслет и кольцо. Сегодня должен забрать всё это в ГУМе.

Вспомнил вкус её губ, линии тела. Блины, которые она напекла на завтрак. Как же не хотелось расставаться с ней вчера вечером! Но пришлось, отвёз домой пораньше — ей учить надо. А по возвращении состоялся разговор с мамой. Он помнил его дословно:

— Что ты маешься? — спросила Ираида Аркадьевна, обратив внимание, что он весь вечер не находит себе места.

— Не знаю, мама. Пусто…

Она смотрела сочувственно, ощущая его состояние.

— Если тебе нужна только Оля, почему не женишься? Женись, и она будет рядом.

— Мама, она студентка первого курса. Первого! Ей ещё учиться и учиться. Пять лет впереди, а ты говоришь о женитьбе. Я не могу ломать ей жизнь. Она должна получить образование.

Ираида всем видом выражала возмущение.

— Конечно! Гостевым браком ты ей жизнь не сломаешь! Девочки хотят определённости и стабильности, ты же предлагаешь ей секс по воскресеньям и праздникам. Это несерьёзно, сын. На месте её родителей я бы прекратила ваши отношения. Через шесть лет, а скорей всего — гораздо раньше, она уйдёт от тебя сама и будет права. Ты не за неё боишься, просто не можешь понять, что к ней чувствуешь. Вот в