Здравствуй, папа! - Амелия Борн

Мы летели в бизнес-классе, но самым обычным регулярным рейсом до Ниццы. Возможно, Влад был не из тех, кто пытается окружить себя самыми статусными и дорогими вещами вроде частного лайнера или яхты, а может, он не хотел, чтобы я сама чувствовала себя неуютно в помпезной обстановке личного самолета. Как там на самом деле – я не знала. Мне было достаточно того, что я и так ощущала себя словно в сказке. Даже не удавалось до конца поверить, что в новеньком загранпаспорте действительно стоит срочно оформленная виза и что через какие-то три с небольшим часа я окажусь во Франции.

Но это была реальность. Когда Влад, арендовав в аэропорту Ниццы машину, вырулил на дорогу, проложенную вдоль Лазурного берега, у меня перехватило дыхание от открывавшихся по обеим сторонам трассы видов.

Я старалась не слишком активно вертеть головой, чтобы не выдать своего почти детского восторга от всего, что видела. Но Крамольский, похоже, и так все заметил.

– Рад, что тебе здесь нравится, – заметил он с довольной ухмылкой, кинув на меня взгляд искоса.

И я вдруг решила забыть сейчас о том, что я взрослая женщина, которой не стоило бы задыхаться от восторга при виде заграничных красот. Но эта свобода эмоций, что неукротимо рвалась наружу… может, так действовал на меня сам воздух этих мест?

– Нравится – не то слово, – выдохнула я хриплым голосом. – Я себе и представить такого не могла, хотя, казалось, тысячи раз видела разные фотографии в интернете….

И тут же резко оборвалась. Господи, как смешно я, наверно, сейчас выгляжу. Фотографии в интернете! Но что поделать, если для таких, как я, порой единственный способ увидеть места с мировой славой – это именно посмотреть чужие фотографии? В то время, как для Влада, должно быть, подобные поездки давно стали обыденностью.

– А куда мы едем? – спросила, чтобы замять собственную неловкость и сменить тему.

– В Кань-сюр-Мер, – откликнулся Влад, не отрывая взгляда от дороги.

А я невольно залюбовалась этим красивым профилем и бликами солнца, игравшими в его волосах и на зеркальной поверхности солнечных очков. Было как-то нелепо настолько зависнуть на красивом мужественном лице, но, с другой стороны… людям свойственно тянуться к прекрасному. И красивые люди – тоже своего рода произведения искусства, созданные двумя другими людьми.

Я оглянулась назад, на заднее сиденье, где Алиса сосредоточенно читала книгу, быстро потеряв, кажется, интерес к окружающим нас красотам. Может, мне и не дано было стать великим «носом», зато моя дочь – лучшее, что я оставлю после себя. И гораздо более ценное, чем духи.

Вспомнив, что сказал мне Влад, я достала из кармана джинсов телефон и вбила название городка в поиск на карте. Кань-сюр-Мер находился примерно на половине пути между Ниццей и Антибами. И – о, Господи! – если верить картам, оттуда было всего полчаса езды до Граса, от понимания чего у меня даже дыхание перехватило.

Через какое-то время виды Лазурного берега сменились на живописные холмы, и Влад уверенно повел машину по серпантину, пока наконец не остановился у одного из домиков из серо-коричневого камня, уютно спрятавшегося среди окружающей нас зелени.

Выйдя из автомобиля, я полной грудью вдохнула воздух, напоенный солнцем и целым разноголосьем цветов. Прислушавшись по привычке, раньше, чем увидела глазами, уловила носом знакомые аккорды. Звонко звучал нарцисс, которому мягко и царственно вторила роза. Откуда-то доносился утонченный запах жасмина и цветков апельсина. Распахнув глаза, я посмотрела на Влада и спросила:

– Где-то поблизости есть сад?

Он усмехнулся в ответ:

– Прямо за домом.

Я едва удержалась, чтобы не направиться туда бегом. Вместо этого неохотно подошла к багажнику и хотела было взять чемоданы, но Крамольский решительно меня отстранил:

– Я сам.

Покорно последовав за ним, мы с Лисой вошли в дом. В нос ударил запах сушеной лаванды и каких-то трав, которые мне не удалось определить сходу, и, влекомая ими, я незаметно для себя оказалась на просторной кухне, совмещенной со столовой.

Обстановка вокруг была в типично прованском стиле – светлая деревянная мебель, резные шкафчики и в тон им – спинки стульев, красота которых – вне времени, а на окнах – занавески, расписанные цветами… И во всем – удивительная гармония уюта и стиля, где каждая вещь – на своем месте и играет свою роль.

– Нравится? – спросил Влад, незаметно подойдя сзади.

– Очень, – сказала честно.

– Я рад, что ты проявила особый интерес к кухне, но хочу, чтобы сейчас мы прогулялись в центр города и пообедали там. Не против?

– С удовольствием, – кивнула я с улыбкой.

Мы шли узкими изогнутыми улочками, направляясь в самый центр туристической жизни города – к замку Гримальди. Влад и Алиса что-то обсуждали, я же старалась надежно впитать в себя все, что нас сейчас окружало. Гул туристических толп, аппетитные запахи средиземноморской кухни, буйство зелени и красок, разнообразие товаров, выставленных в витринах магазинов….

Мазнув взглядом по очередной витрине, я вдруг встала на месте, как вкопанная, не в силах двигаться дальше.

– Что случилось? – поинтересовался Крамольский, оглянувшись.

А я даже не смогла ему сразу ответить. Просто смотрела, не отрываясь, в одну точку, и испытывала такой сонм эмоций, что даже дыхание сбилось.

– Что ты увидела? – спросил Влад, подойдя ко мне и крепко держа при этом Алису за руку.

Я обернулась к нему с удивлением. Неужели он не понимал? А впрочем – откуда? Для человека, не интересующегося парфюмерией, это был всего лишь обычный флакон духов, а для меня….

– Это же «Же Озе», – прошептала наконец, поднося трясущиеся пальцы к стеклу, за которым в надежном затемнении стоял заветный и очень узнаваемый флакон с крышечкой в форме шляпы Наполеона.

– Твои любимые духи? Давай купим, – беззаботно предложил Влад.

– Ты с ума сошел! Это не обычные духи. Это винтаж. Их перестали выпускать еще в конце восьмидесятых. Во всяком случае, в первозданном виде.

Влад явно ничего не понимал. Тогда Алиса покровительственным тоном пояснила:

– Мама обожает духи. «Же Озе» – это парфюмерная легенда. Ну, знаешь,