Забери меня (СИ) - Дюжева Маргарита

— У тебя кто-то есть? — сдавленно спрашивает Эльвира, и в то же мгновение у меня перед глазами проскакивает рыжий всполох.

Смотрю на изысканную утонченную Элю, а в мысли нагло ломится беспардонный Ёжик, и сердце начинает лупить за грудиной.

Я такое ненавижу. Вся эта херня в виде многоугольников и прочих геометрических фигур не для меня. Барахтаться в таком — себя не уважать.

— Нет, — отвечаю без единой эмоции, выдерживая ее потерянный взгляд, — никого.

Рыжая не в счет. Я не с ней. Просто временный сдвиг по фазе. Я уверен, что через пару встреч она мне осточертеет своей непробиваемой простотой и способностью клевать мозги даже на расстоянии. Пока бодрит и местами даже забавно. Потому что в новинку, потому что все не так, как я привык. Но это пока.

Я ничего не могу спрогнозировать относительно Вознесенской, но однозначно воспринимаю ее как индикатор того, что с Эльвирой вышла осечка. Было бы решение верным, я бы не допустил такой санта-барбары.

— Тогда почему? — чуть подрагивающей рукой поправляет безупречно уложенные волосы.

Несмотря на волнение, держится как королева. Никаких фырканий, никакого взрыва эмоций. Идеальная. Но сегодня эта идеальность играет против нее.

— Нам нужен перерыв, — отстраненно повторяю и прохожу мимо нее в гостиную, — я должен подумать.

Она меня знает. Понимает, что значит этот холодный тон и не смеет противится.

Вместо этого кивает и спокойно уходит в спальню.

Я ловлю себя на мысли, что если бы она разоралась, влепила мне пощечину, выплеснула на меня раздражение, то у нее было бы больше шансов задержаться в моем доме.

Я не иду за ней. Стягиваю с плеч пиджак и бросаю его на новый дымчато-серый диван, который идеально подходит к шторам, но вызывает глухое раздражение.

Открываю бар, плескаю виски на дно стакана, туда же пару кубиков льда.

Невкусно. Напиток горечью оседает на языке и обжигает пищевод. Морщусь, задерживая дыхание и отставляю стакан в сторону. Не хочу.

Эльвира появляется через десять минут. Затянутая в черный брючный костюм, на шпильках, с сумочкой на тонкой цепочке через плечо. Леди, несмотря ни на что.

— Ключи оставлю на полке.

Ее голос почти не дрожит. Почти спокойна. Выдает только румянец на щеках, чуть более яркий чем обычно.

— Хорошо, — киваю и отворачиваюсь, — я тебе позвоню.

— Я буду ждать твоего звонка.

Будет. Не сомневаюсь.

Эльвира уходит, а я даже не иду ее провожать, в очередной раз подтверждая титул «Сухарь года». Только наблюдаю в окно, как она с высоко поднятой головой шагает к калитке, за которой уже поджидает желтое такси.

Не жалею, но испытываю дискомфорт. Мне действительно нужен этот сраный перерыв, чтобы привести в порядок мозги и разобраться с рыжей.

Утром в мозгах не проясняется. Все тот же туман, с которым я пока еще не решил, что делать. На одной чаше весов нормальная, спокойная жизнь с адекватной женщиной, способной поддержать в любой ситуации, на другой — геморрой по имени Лера. С ней я точно не планирую долго и счастливо. Уверен, наш предел — две недели, если протянем месяц — это уже будет нехилое достижение. Весьма сомнительное, кстати.

Я уже предвкушаю проблемы. Просто дохреллион проблем на любой вкус и цвет, но почему-то не могу с ходу от нее отказаться. Рыжая беда умудрилась пустить корни глубоко под кожу, и пока не получается ее оттуда выдрать.

Я успокаиваю себя тем, что это просто секс. Просто потребность в подзарядке. Ее свежесть, смешанная с придурью, сплетается в такой бешеный коктейль, который действует похлеще убойной дозы энергетика. Ничего особенного, просто эксперимент.

Это как в еде, когда однажды утром просыпаешься с дурацкой идеей попробовать что-то новое. И вот уже вместо привычного филе-миньон жуешь дешевую сосиску в тесте и пыхтишь от излишка специй. Один раз попробовать — можно, повторять — никогда.

Попользовать. Взять по максимуму от этого безумия, зарядиться под завязку, а потом отпустить. Даже не просто отпустить, а перевернуть страницу и забыть.

Такая у меня стратегия. По-моему разумная.

А пока придется подрабатывать воспитателем.

Первым делом отвечаю на ее сообщения, которые она прислала перед сном — ворох бессмысленной фигни, какие-то картинки, которые, наверное, должны быть забавными, немного претензий и фотографию своих коленок.

М-да, сколько шлака от одной особы.

«Совет на будущее, хочешь привлечь внимание — присылай не коленки, а то, что выше. Без трусов и в раскрытом виде».

Она отвечает моментально:

«Ты за кого меня держишь?»

За глупого ежа, на котором я конкретно подзавис.

«Заеду в час. Идем обедать. Не задерживайся».

«Я разве согласилась?»

«В час».

На этом утренняя переписка окончена. По крайней мере для меня, Лерка же продолжает сыпать посланиями, и в итоге ставлю на нашу с ней ленту режим mute.

Иначе придется ведь день дергаться от звука входящих сообщений.

Снова в голове мысль: зачем мне это надо?

Зачем-то видать надо, потому что этого обеда я действительно жду.

По пути на работу сворачиваю к одному из объектов, чтобы потом не тратить на это время. Поэтому в офис прихожу позже обычного. Прохожу через турникеты и иду к лифтам, а там меня ждет сюрприз в виде жены Артура. Худенькая, нежная малышка, с большими немного грустными глазами. Свободное платье не скрывает внушительный живот, в котором сидит моя будущая племянница.

Вероника задумчиво наблюдает за тем, как красный огонек на панели приближается к отметке первого этажа и не замечает моего появления.

— Добрый день, — я здороваюсь первым.

— Здравствуй, Демид, — она тут же подбирается.

— Ты к Артуру?

— Да, — поднимает чуть выше папку, которую сжимает в руках, — он с утра забыл… попросил привезти.

Наконец, раздается пронзительный сигнал, и створки разъезжаются, приглашая войти внутрь кабины. Кроме нас желающих прокатиться нет.

Я встаю у самой стены, а Вероника чуть впереди. Она натянута как струна, смотрит строго перед собой, будто в лифте никого кроме нее нет, непроизвольно прикасается к животу.

Я ей не нравлюсь. Даже не так. Она считает меня конченым говнюком, и это уже, наверное, никогда не изменится.

— Как Ванька? — задаю нейтральный вопрос. Я уже пару недель не видел племянника.

— Хорошо.

— Хулиганит?

— Да.

Разговор у нас с ней не получается. И уже, наверное, никогда не получится.

Один из немногих моментов, о которых я реально жалею. Ошибки делают все. И когда-то я крепко ошибся с Вероникой.

Из лифта она выходит первой, не прощаясь и не оборачиваясь, а я поднимаюсь еще на два этажа и иду к себе в кабинет.

Через час ко мне заваливается Артур, с той самой папкой, которую ему принесла беременная жена.

— Как у вас дела?

Это, пожалуй, единственные люди, чья жизнь меня действительно волнует.

— Хорошо, — брат жмет плечами и выкладывает на стол бумаги, — готовимся.

Вероника гнездуется, скупает распашонки с ползунками. Ванька со всей ответственностью рисует для сестры самолетики.

Почему-то в этот момент я ему завидую. Они прошли через такую задницу, что другим и не снилась, и все же вместе. Любят друг друга, ждут второго ребенка.

Молодцы.

— А как продвигается ваша совместная жизнь с Элей? — Артур как чувствует.

Задает вопросы, которых я бы предпочел избежать.

— Мы на паузе.

Брат удивленно поднимает брови:

— Уже надоела?

Чуть не ляпаю «да».

— Нет.

— Тогда что?

— Просто надо взять тайм аут и разобраться в себе.

— Причина? — он теперь не отстанет. Да мне если честно неохота корчить из себя партизана. Отхожу к окну и, заправив руки в карманы, смотрю на серое небо.

— Затроил.

Артур удивленно присвистывает. Уж он-то в курсе, что такой ерундой я обычно не страдаю.