Жена президента (СИ) - Кьют Аля

— Карины действительно слишком много в твоей жизни. — пояснил Громов. — Тебе нужен свой помощник. Я попрошу ее…

Я кашлянула, и Андрей сразу поправился.

— Я попрошу Костю найти тебе ассистента. Он отлично подкован в найме персонала.

— Спасибо. Это было бы отлично.

— Умница. Займись этим в понедельник. — Он встал с постели. — Все равно не усну, лучше пробегусь. Хочешь со мной?

— Нееет, я пас.

— Ладно. Увидимся через час-два. Попробуй поспать. Все еще слишком рано для подъема.

— Для бега тоже.

— Нет, в самый раз, — не согласился Андрей.

Он поцеловал меня в губы, которые я хорошенько сжала, чтобы не выпустить утреннее дыхание. Натянув халат, муж вышел из комнаты.

Я осталась одна и в растрепанных чувствах. Вроде бы мы все решили мирно, нашли компромисс и не поссорились при этом. Но мне все равно было не по себе. Может быть потому что осталась одна в незнакомом доме.

Я встала с кровати, точно зная, что не усну больше. Бегать с Андреем мне совсем не хотелось, а вот привести себя в порядок нужно. Я приняла душ. В ванной нашелся абсолютно новый цветочный гель. К моему приезду подготовились. Но я заметила и мужской наполовину полный. В шкафчике у раковины нашлась для меня зубная щетка. Мой глаз снова подметил, что там же есть бритва электрическая и несколько станков. Упаковка была распечатана. Я нашла в гардеробной свои вещи, присела за стол, чтобы нанести на лицо крем.

В глаза сразу бросилась фотография. Андрей и незнакомая женщина. В возрасте. Вряд ли его жена была старше. А вот та самая тетушка мне именно так и представлялась. Он обнимал ее и улыбался своей невероятной улыбкой. На столе также был ноутбук и потрепанные, видимо, любимые часы Breitling, толстый кожаный ежедневник, выключенный мобильный, книга про жизнь Черчилля с закладкой на середине. Кажется, Андрей действительно здесь часто бывал и считал это место своим домом.

Я изучила полки с книгами. Они не были частью интерьера Многие оказались зачитанными, корешки выгоревшие. Старые издания. Кажется, он любил читать. Я вернулась в гардеробную, где среди костюмов, в углу на полке, стояли кубки. Кубок Сассекса, кубок Университетов Британии, памятная медаль магистра Торнвуда.

Я чуть не упала. Он учился в Торнвуде! Ничего себе.

Рядом нашелся университетский альбом… Я узнала здание МГУ на первых снимка, а потом характерную архитектуру Кембриджа. Пролистав его быстро, я стала искать другие фото. И нашла. Это был небольшой альбом детских фотографий. Постановочный снимок молодой семью. Андрей совсем маленький на руках у мамы. Он очень похож на нее. Такая же светлая, обаятельна улыбка. А вот силу взгляда, а может и голоса, Громов унаследовал от отца. Серьезный мужчина смотрел на меня сурово. Я постаралась не осуждать его за жестокие решения. Возможно, в этом был не только эгоизм.

Групповые фото из детского жома были немного жуткими. Дети не улыбались на них. Андрея я находила без труда. Но больше всего меня поразило темное фото с газетной вырезки. Громову было лет шестнадцать. Он смотрел вниз то ли на прибор, то ли на стол. Рядом стоял какой-то мужчина в спецодежде. «Смена подрастает», — прочила я про себя заголовок.

— Я был помощником стропальщика на заводе, — услышала я за спиной голос Андрея и выронила альбом.

Он поднял его, поставил на полку.

— Работа тяжелая и дерьмовая, но платили неплохо. Ты искала что-то конкретное обо мне?

— Нет. Я… просто осматривалась.

— Осматривала мои вещи?

Мне не хотелось признаваться, что я поддалась азарту изучения его личной жизни, но все было очевидно.

— Я ничего о тебе не знаю, Андрей. Награды и альбомы ведь не заперты. Я теперь тоже здесь живу.

— Это понятно, Лиза. Но я спрашивал о другом. Что именно тебе интересно? Моя личная жизнь?

— Ты ничего не говоришь о жене, — сдалась я. Его глаза вынудили меня признаться.

— Ты моя жена, — напомнил Андрей.

— О первой жене.

— Разве уместно говорить о ней с тобой? Тем более, сейчас.

Он был миллион раз прав, а я чувствовала себя круглой дугой. Нервно зачесав рукой волосы, я уставилась в пол, как провинившаяся школьница и бессовестно сменила тему, не выдерживая взгляда Андрея.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты не пошел бегать?

— Я решил, что больше хочу выпить с тобой кофе. В постели. И позавтракать. Но, кажется, зря.

Громов развернулся и вышел из гардеробной. Он задержался у двери, сказал мне:

— Свадебный альбом не ищи. Он был в вещах Марины, которые я отправил ее родителям.

Я вернулась в комнату, думая, что Андрей ушел, но он остался. На столе лежала небольшая папка. Громов раскрыл ее и стал выдавать мне документы. Я успевала прочесть заголовок: «Свидетельство о рождении, о смерти, о смерти, аттестат, аттестат, диплом, второй диплом. Свидетельство о браке и снова о смерти».

— Зачем ты все это мне показываешь? — не выдержала я.

— Здесь моя жизнь, Лиза. Жизнь в официальных документах. Это факты обо мне. Тебе нужна информация, так вот она.

— Ты злишься?

— Не знаю. Немного.

— Почему? Я не сделала ничего дурного.

— Возможно, я привык жить один. Мне не нравится рассказывать о себе. Твое вторжение мою жизнь слишком стремительное. Эдаких Британский Блицкриг.

Я усмехнулась, хотя мне было совсем невесело.

— Мне все же нужно пробежаться, — подытожил Андрей.

Он уже был в мягких спортивных брюках, футболке и кроссовках и отправился к выходу.

— А это? — указала я на папку.

— Почитай. Изучи. Я открытая книга, — почти спокойно проговорил он и снова оставил меня одну.

Я сразу потеряла интерес к фото, статьям и свидетельствам. На тумбе у кровати стоял поднос с двумя чашками кофе. Только увидев их, я почувствовала запах, который не заметила из-за волнительной беседы.

Андрей хотел начать со мной новый день красиво и вкусно, а в итоге я снова вернула его в не самое приятное прошлое. Сколько еще я сделаю ошибок? Скорее всего немало.

Глотнув горячий кофе, я чуть не выронила чашку, потому что Андрей снова вернулся.

— Да, это снова я, — саркастично проговорил он, забрал у меня чашку и поставил на поднос.

Громов сел в кресло и потянул меня к себе на колени.

— Прости, что был резок. Я не хочу портить редкий выходной. Давай вместе позавтракаем и покатаемся верхом. Вечером нам придется вернуться в Москву. Слишком мало времени, чтобы тратить его на бег и споры.

— Хорошо, — тут же согласилась я, чувствуя себя намного лучше.

Мы вместе пошли в гардеробную, что переодеться. Но едва я сняла рубашку, Громов снова заключил меня в объятия. Его жаркие поцелую убивали последние капли раздражения между нами.

— Хочу тебя, — прошептал Андрей. — Сейчас.

— Ты что-то говорил про завтрак.

— Подождет.

И Громов прижал меня к стене, заставляя вспыхнуть и гореть для него.

Завтрак ждал нас остаточно долго, а в конный клуб мы попали уже почти в обед. Но я не жаловалась. Андрей тоже казался довольным. Я узнала, что Громов тренируется здесь. Это единственный клуб в России, где играют в поло. Сегодня тренировки, конечно, не было. Но мне пришлось познакомится с хозяином конезавода. Он не задержал нас надолго, сам выбрал для меня лошадку и пожелал приятной прогулки.

Мы прокатились и пообедали сэндвичами на симпатичной полянке. Андрей насытился и снова потянулся ко мне. Он уложил меня на плед, навис сверху и стал целовать.

— Не хочу пугать тебя, малышка, но я не смогу потерпеть до дома, — признался он, толкаясь бедрами, давая почувствовать его эрекцию.

— Меня не пугают деревья, — засмеялась я. — Надеюсь, только они здесь будут свидетелями.

— Гости редко уезжают с ипподрома, — расплывчато объяснил Громов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но к этому моменту мне уже было все равно. Пусть хоть вся сборная России по поло прискачет сюда.

Домой мы вернулись к ужину. У меня разыгрался аппетит, и Андрей распорядился накрыть в столовой, едва мы подъехали. Но ужин не удался. Пришлось просить прервать смену блюд, потому что я оказалась на столе. Мои ноги были широко разведены, и мне это нравилось.