Мой ненастоящий (СИ) - Шэй Джина "Pippilotta"

Холодильник у Ветрова под стать его эго — просто огромный. В этой морозилке можно хранить расчлененных трех человек одновременно.

Творог в холодильнике находится, и даже джем. Отлично! Владислав Каримович, надеюсь вы не обеднеете.

Кофемашину я тоже для себя включу.

Яна наблюдает за мной ненавидящим взглядом. Очень напоминает кота, который внезапно обнаружил шерудящего в его квартире котенка. Шерсть дыбом, глаза горят, а лапой дать страшно — от хозяина прилетит.

— Я позавтракаю у себя, — роняю я на прощанье, выгребаясь из кухни.

Интересно, когда Ветров встает? Или он как исчадие ада — вообще никогда не спит?

— Ты его не заслуживаешь, — впечатывается мне в спину.

Вот это заявления, однако! Почему-то у меня даже нет вариантов, кого это «его» Яна имеет в виду.

Я не стала возвращаться в кухню и переругиваться с домработницей.

Боюсь, невозможно будет объяснить Яне, что далеко не я выбрала Ветрова, и быть достойной его, честно говоря, и не хотела. Да и зачем? Детей мне с ней не крестить, лишь бы не вздумала мне плевать в кофе.

Впрочем, я как истинный параноик была согласна кофе себе наливать самостоятельно.

И можно у себя дома.

На самом деле нельзя. Если следовать моему плану до конца — нужно принять тот факт, что в данный момент я — жена Владислава Ветрова. Считаюсь ею. Этим можно пользоваться.

Как и тем, что он меня хочет.

В конце концов, гораздо проще было бы согласиться на близость добровольно, чем ждать, пока он потеряет терпение и все-таки возьмет меня силком.

Боже, как же тошнит от этой мысли.

Дело было даже не в том, что он был неприятен или что-то еще.

От моего босса у меня всегда перехватывало дыхание. И не только из-за внутреннего трепета.

Была б его воля — бабы в его постели бы не переводились. Но его куда больше заводили чужие тайны. Он даже расследовал интересные дела самостоятельно, потому что для него охота за разгадками была как наркотик.

Высоченный, брутально-мужественный — от насмешливого прищура ярко-синих глаз у особенно свободных дамочек дымилось бельишко.

И это я знала, хотя он передо мной даже не раздевался. А под дорогими рубашками вообще-то читался хороший телесный рельеф.

Я не приглядывалась. Босс — всегда только босс. Он ко мне не подкатывал, вообще никак, и за это я, честно говоря, его все это время обожала. Потому и терпела все его выходки. Потому что критичной для меня черты он не переходил.

Ну, до последнего времени.

В общем и целом, дело было не в мужчине.

Дело было во мне.

Вроде два года прошло. Говорят, время лечит. Сколько времени нужно, чтобы забыть, как лила на кожу практически кипяток и не чувствовала боли? Зажили разбитые губы. И другие места, на которых оставались следы… Даже самые больные, те, которым не повезло больше всех.

А страх из души так никуда и не исчез.

Страх снова оказаться сломанной, корчащейся от боли, смывающей кровь с собственных бедер.

Страх, что любимый скажет, что ты должна сказать ему спасибо, ведь осталась жива…

Страх о том, что хоть когда-нибудь все узнают, что тогда было. И как…

Я не хотела. Совершенно не хотела. Просто — Сеня умолял меня помочь ему с оплатой долгов. Просто сопроводить одного его знакомого на вечеринку, изобразить его красивую любовницу…

Я не хотела. Но он так просил. Умолял…

Слабовольная влюбленная дура — я никогда не могла ему отказать.

Вечеринок «для отдачи долгов» понадобилось несколько. Меня рядили на них как куклу, учили ходить сексапильно и глупо улыбаться, чтоб казаться проще. Клиента не интересовали мои мозги, только ноги и пятая точка.

А потом оказалось, что клиент заплатил не только за «сопровождение». Я была возмущена. Ударила его. Убежала. Недалеко убежала, до парковки — там рыдала на груди у Сени, оскорбленная до глубины души. Он успокаивал меня, шептал, что разберется, дал таблеточку. Сказал — успокоительную, оказалось — наркотик.

Когда я очнулась — я поняла, что клиенту меня вернули. А еще, что клиент на меня «обиделся» и привел с собой друга.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сеня забрал меня позже. Много позже.

Вот так вот я и узнала, что мой парень — сутенер и аферист. Это если не углубляться во все остальное.

Я сбежала сразу же, как только осталась одна. Без документов, без паспорта — вылезла из запертой квартиры по пожарной лестнице. Пряталась у тети-Раиной знакомой, написала заявление на Сеню. Он перестал меня искать, но ответил мне опустошенной кредиткой и взятым на мой паспорт кредитом в фирме микрозайма. От последних мне еще удалось отбиться.

А через месяц я узнала, что тот раз «с клиентом» Сеня еще и снимал. Тот эпизод, где меня еще не отпустило. И эту запись он продал вместе с личными фотками Сивому. Сдав, что я буду платить.

Я и платила. Не в силах даже близко принять, какой именно я выглядела «после таблеточки».

А мужчин с тех пор избегала. Слишком много страха поднималось при малейшем прикосновении.

Меня будто покрывал толстенный слой грязи. И до сих пор я никак не могла отмыться от этого гадкого чувства. Это ведь я связалась с Сеней и позволила ему столько…

И где гарантии, что с кем-то другим будет хоть как-то иначе? В конечно счете — все они одинаковы. Все они будут видеть во мне только жертву. С чьим мнением и желанием считаться не нужно.

Вот и Ветров… Из той же поры. И я для него — пустое место.

Один только вопрос, что вчера помешало ему закончить то, что он начал в своем кабинете?

И где он сейчас вообще?

О, это уже, кажется, второй вопрос…

21. Маргаритка

И все-таки, где он?

Я успеваю позавтракать, отнести посуду на кухню, переодеться в джинсы и толстенный свитер — назло кондиционеру, но для чувства собственной безопасности — и начать вдумчивый обход квартиры мужа, черти бы его сожрали, а Ветров даже и не думает появляться. Он не выходит к завтраку, не присылает мне очередной наряд «на сегодня», и из-за двери его кабинета не доносится ни звука, хотя я прижималась к ней ухом довольно плотно. Он что, спит?

Спит?!

В понедельник?

Я даже недоверчиво кошусь на свои часы, чтобы убедиться — рабочий день должен начаться через полчаса, а мой драгоценный босс как будто бы и позабыл об этом.

Но ведь работа — это святое.

Он же всегда является на неё если не на час, то на полчаса раньше! Да он иногда с неё и не уезжает.

Яна мой прямой вопрос, не было ли каких-то распоряжений от хозяина, игнорирует, всем своим видом демонстрируя, что протирание абажура напольной лампы для неё — гораздо более приятное занятие, чем беседы со мной.

Что ж, видимо, сказать ей мне нечего.

Квартира кажется пустой. Пуста зала с тренажерами, печально и одиноко покачивается в её углу красная боксерская груша. Я нахожу спальню Ветрова, ту, в которой проснулась в первую свою ночь здесь, и кровать выглядит абсолютно нетронутой. В ней сегодня не ночевали.

Он что, так и не приехал вчера домой? Может, с ним что-то случилось?

Мне все это не нравится. Не знаю почему, но не нравится.

Я все-таки решаюсь набрать Ветрова.

А вдруг сейчас телефон зазвонит где-то рядом? За каким-нибудь зеркалом. И окажется, что у этого маньяка есть тайная комната, из которой он за мной наблюдает!

Гудок, второй гудок…

Я слышу что угодно, но не хорошо известный мне звонок мобильного моего босса.

Одно из двух — либо у тайной комнаты Ветрова очень хорошая звукоизоляция, либо его и вправду нет дома.

Может, я плохо искала? Может, он спит где-то в другой комнате? Нежится в ванне?

Почему мне кажется, что он просто нашел с кем заняться тем же, чем не занялся вчера со мной?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— У тебя что-то случилось, Цветочек? — он не звучит сонным. Вполне себе бодрый, слегка ядовитый, но даже слегка учтивый.

Не то что вчера, когда рычал на меня злющей псиной.

Нет, ну точно развлекался ночью. А я, значит, должна выходить из дома только на поводке, то есть с охранником!