Наперекор (СИ) - Крон Марта

— Нет, это не у нас проблемы, – снова заводится Ян. – Мы приехали…

— ...и очень устали, – перебиваю пламенную речь начальника и вытаскиваю из себя всю деликатность. – Мы хотели бы скорее заселиться, но нам говорят о какой-то ошибке. Проверьте, пожалуйста, ещё раз наличие брони.

— Секунду, – учтиво отвечает управляющая и концентрирует взгляд на компьютере.

Секунда. Две. Три. Мысли и ощущения от прикосновений босса снова возвращаются и требуют выхода, грозя разорвать меня на части. Глаза Барсова сосредоточенно следят за реакцией женщины, но пальцы ни на секунду не отпускают и поглаживают ямку с венами на сгибе локтя.

— Да, всё верно. К сожалению, мест больше нет. На ваших именах числится только один номер, – оглашает приговор управляющая.

— Компенсация? – снова повторяет начальник.

Женщина поднимает глаза и пару мгновений всматривается в лицо Яна. Мне даже показалось, что за это время между ними состоялся немой диалог. Женщина сообразила, что перед ней не пустослов, и лучше требования возмутителя выполнить.

— В качестве извинений вам будем предоставлен полный пакет экскурсионных услуг, – глубоко вздохнув, наконец произносит женщина. – Вас устроит такой расклад? – и замирает в ожидании.

Я тоже жду решения барина. Парень-администратор так вообще побледнел весь. Понятно теперь, кто накосячил.

— Милая, тебя устроит такой расклад? – вдруг поворачивает ко мне голову Ян.

— Мне уже всё равно. Я устала и хочу быстрее принять душ, – честно отвечаю я.

Босс кивает и добавляет:

— Мини-бар и сегодняшний ужин в ресторане тоже за ваш счёт.

Борюсь с желанием рассмеяться. Завидую его наглости. Вот честно. Из любой ситуации вытащит выгоду.

Нахал!

Видимо, что так же считает и управляющая, потому как ещё объяснить прищур её глаз и смыкающиеся в одну линию губы?

— Сейчас я распечатаю договор, – соглашается в итоге она. — Подпишем бумаги, и вам выдадут ключ от вашего номера.

Барсов вместо ответа берёт в руки предложенную на стойке шариковую ручку и внимательно наблюдает за последующими действиями женщины.

Аккуратно выкручиваю свою руку из захвата босса и уже хочу взять свой чемодан, как Ян резко бросает:

— Оставь. Здесь должны быть носильщики.

— Такая услуга не предоставляется, – вставляет своё слово управляющая, и в её голосе слышатся явные победные нотки.

Да-да! Я могу тебя понять, тётя, мой босс ещё тот язва.

Лёгким, набитым годами касанием ручки Барсов ставит на бумаге свою размашистую подпись и молча берёт протянутую ему карту-ключ.

— Чёрт-те что! – ворчит себе под нос он, отдавая мне ключ и беря наш багаж. – Уволю того, кто выбрал эту шарашкину контору…

— Спасибо, – за нас обоих говорю служащим гостиницы и бреду за злым начальником.

Слушаю громкое брюзжание Барсова всю дорогу до лестницы, потом ещё более сердитое, пока он тащит все чемоданы и сумки наверх. На пятом этаже, который как раз является нашим, я слушаю уже отборный мат, и только когда мы открываем дверь номера, резко повисает неловкое молчание.

***

Не знаю, о чём думает Ян при виде одной-единственной кровати, да ещё украшенной романтической атрибутикой, но я в глубоком шоке. Медленно обвожу номер вымученным взглядом. Уже близко к тому, чтобы в голос захныкать.

Что происходит? Где стоп-кран?

Краем глаза наблюдаю за боссом. На его лице отражается всполох эмоций, и зрачки заметно расширяются. Сочетание потрясения и ужаса плавно меняется в понимание. Нервно дёргается кадык, и вот мы уже встречаемся пристальными взглядами. Но ненадолго. Один короткий вдох, и растерянного начальника будто подменили. В голове мужчины явно созревает какой-то план. Иначе зачем скалиться безумной улыбкой, киношно защёлкивать на двери замок и, прислонившись к ней спиной, складывать руки на груди.

На всякий случай готовлюсь отбиваться. Из прошлого опыта уяснила, что Барсов любитель действовать неожиданно.

Не поддаюсь провокации, и, продолжая держать возбудившегося самца в поле зрения, осторожно подхожу к нашему «ложу любви». Под цепким взглядом мужчины снимаю обувь, наклоняюсь и стряхиваю с покрывала искусственные лепестки роз. Глаза Барсова опускаются на мою задницу и вспыхивают желанием. Он продолжает молчать, и я тоже. Просто боюсь, что стоит мне только открыть рот – это подействует, как на быка красная тряпка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Подхожу к шкафу и грустно вздыхаю. Места мало. И вообще, хоть номер и просторный, меня не покидает ощущение дискомфорта и тесноты. Барсов своей энергетикой просто душит. Или, может быть, просто я так его воспринимаю?

Неуверенность в себе не позволяет поставить между нами барьер. А скрытое желание принять всё, что он мне даёт, я сама убиваю на корню. Отсюда и рождается уплотнение вокруг меня.

Вся поза мужчины говорит о его решительности. Он настроен на перекрытие входов и выходов. Заполняет всё собой. Притягивает к себе. И у него отлично получается.

То ли усталость накатила, то ли новые ограничения выжгли во мне всю храбрость, но я возвращаюсь к кровати и просто сдаюсь.

Падаю на мягкие подушки и думаю о том, что судьба ко мне отнюдь не благосклонна.

Слышу, как твёрдым шагом босс идёт ко мне. Аккуратно ложится рядом и проводит пальцем по моему плечу.

— У меня парень, – напоминаю я, не глядя на Яна.

— По возвращению его уже не будет, – уверенно произносит он. – Есть более правдоподобные отговорки?

— Да. Я против служебных романов.

— Глупый стереотип, – мягким касанием ведёт дорожку к шее, а затем к подбородку. – Я обычный мужчина, – делает паузу и чётко проговаривает: — Нормальный, – смотрит внимательно в глаза. — И я тебя хочу.

Мотнув головой в сторону, приподнимаюсь на локтях и раздражённо протестую:

— И в чём выражается ваша нормальность, Ян Маркович? Я – женщина и сказала «нет». Много раз. Для вас это что-то значит?

— Значит, – огрызается сквозь зубы. – Заметь, я никак тебя не принуждаю. Ты сейчас вольна делать что хочешь! Не привязана голая к кровати и не кричишь подо мной на всю чёртову гостиницу.

Открываю рот, чтобы возразить, но тут же закусываю губу, ощущая, как по телу стремительно разливается жар. От одной только мысли, что этот мужчина и правда может меня заставить кричать, я отчаянно краснею. Поджав на ногах пальцы, пытаюсь зацепиться хоть за малейшую способность трезво думать, но возникшие сексуальные фантазии и изводимое неудовлетворение размягчают мне мозг, и пальма первенства переходит уже начавшей истекать соками вагине. Беспалевно свожу вместе ноги и облизываю пересохшие в момент губы.

— Твоё обдумывание затягивается, не находишь? – жёстко говорит босс и сводит хмуро брови.

Молчу. Я сейчас себе не принадлежу и точно умудрюсь вместо: «Пошёл ты!» ляпнуть: «Засади поглубже!».

Выгляжу, наверное, идиоткой, но создавать себе ещё больше проблем не хочу.

— Знаешь, Мила, я разочарован, – хрипло шепчет начальник, поджимая губы. – А ты, оказывается, лицемерка.

Мои брови взмывают вверх, и от услышанного неприятно жмёт в груди.

— Ты позиционируешь себя порядочной, а на деле даёшь повод к подкатам. Ты думаешь, что я не вижу, как ты вся течёшь и даже не пытаешься это скрыть, – с диким блеском в глазах очерчивает пальцем моё тело. — Разлеглась передо мной, но при этом хранишь верность псевдо-парню, – встаёт на ноги и, наклонившись ко мне, упирается в кровать кулаками по обе стороны от меня. – Что ещё? – глаза в глаза. – Ах да. Ты не проститутка. Ты просто стерва, решившая набить себе цену. Мужиками играть горазда, – и на выдохе: – Если ты думаешь, что я буду за тобой бегать, то ты ошибаешься. Сегодня же пойду и трахну первую встречную.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Резко оттолкнувшись, мужчина выпрямляется и, мазнув по мне презрительным взглядом, подходит к своему чемодану. Грубо выругавшись, катит его в ванную комнату, с грохотом закидывает внутрь и смачно захлопывает дверь, оставляя меня в полном ступоре лежащую на кровати.

***

К тому моменту, когда Барсов выходит из ванной, успеваю согласиться со всеми его высказываниями и обидеться до глубины души. Мало того, что за проститутку не попросил прощения, так я ещё и лицемерная стерва вдобавок. Чем дальше, тем больше раскрываю в себе талантов. Желчные слова задели за живое, и это стало для меня откровением. От любого другого я бы приняла их с типичным равнодушием, но не от Яна.