Линда Ли - Дьявол в Лиге избранных

Я нахлобучила гигантскую шляпу с мягкими полями и блестящей лентой и с трудом узнала свое отражение в одном из больших зеркал, стоявших между рядами сверкающей одежды. Пожалуй, провести Никки в Лигу – самая изобретательная из всех моих затей.

Изобретательная. Смелая. Дерзкая.

И очень, очень глупая, подумала я через пару минут, когда произошли две вещи. Первая и, на удивление, не самая страшная из разразившихся катастроф случилась, когда одна из близняшек вытащила маленький лоскут ткани.

– Боже милосердный, Никки, что это? Шарфик или... – Диндра осеклась, так как лоскуток был слишком мал, чтобы его можно было обернуть вокруг шеи, не говоря уже о странных завязках, благодаря которым он больше всего напоминал разбойничью маску.

Никки рассмеялась, игриво выхватив лоскуток из рук Диндры:

– Это не шарфик, глупышка! Это низ от купальника.

Можно было подумать, что она достала безукоризненный бриллиант в пятьдесят пять каратов – такой бурный интерес он вызвал. Все сгрудились вокруг, чтобы посмотреть.

– Но в нем же все... – Диндра умолкла.

Никки не была столь закомплексована:

– Не видно ли в нем волос, там, внизу?

По испуганному выражению лица Диндры можно было смело заключить, что она совсем не это хотела сказать.

Но Никки не обратила внимания:

– Все просто! Можно сделать бразильскую эпиляцию.

Смело можно утверждать, что ее слова произвели бы больший эффект, если бы кто-нибудь из присутствующих, кроме меня, знал, что это такое.

– А что это? – спросила Диндра, ошибочно полагая, что самое страшное позади.

– Воск. Конечно, больно. Там намазывают воском, а потом дергают, вместе с волосами. Кожа – как персик!

На этот раз дамы были шокированы, смущены и унижены тем, что участвовали в подобном разговоре. Хорошее настроение испарилось. А потом на наш маленький карнавал с торжественностью королевы пожаловала моя мать. Блайт Хилдебранд разглядывала представшую перед ней картину. Все замерли.

– Бог мой, Фредерика. Я чувствую запах алкоголя. Вы что, пили?

Глава одиннадцатая

«Если ты упала лицом в грязь, единственно правильным будет встать, поправить прическу и сделать вид, что ничего не случилось».

«Погрязнуть в жалости к себе, а еще того хуже – в извинениях, недопустимо. Даже признание своей ошибки будет крайне неуместным. Это обнаруживает слабость, а быть слабым гораздо хуже, чем совершить ошибку. Более того, если ты будешь высоко держать голову и умело поведешь себя, большинство людей забудут о ней».

Всю свою жизнь я руководствовалась этими принципами. Именно поэтому, когда моя мать вошла в экстравагантную гардеробную, – ее не потерявшие еще красивого золотистого оттенка волосы были зачесаны назад и заканчивались идеальным завитком чуть ниже скул, а сероватый комплект, состоящий из свитера и юбки, отливал стальным блеском, – я начала моргать, шокированная ее словами, и вдруг осознала, что она права: внезапная веселость присутствующих леди была вызвана алкоголем, подмешанным в чай, а не личным магнетизмом Никки.

– Бог с тобой, мама, что за драматизм?

Еще совет: если есть возможность, отрицай, отрицай, отрицай.

– Вовсе мы не пили, – добавила я.

Само собой, остальные дамы тоже вдруг стали озираться, словно впервые заметили, что находятся в чьей-то гардеробной, обвешанные немыслимыми для членов ЛИУК аксессуарами. Но и они взяли себя в руки.

– Да что вы, Блайт! – удивилась Оливия. – Что за нелепость.

– В высшей степени нелепо, – поддержала ее Летиция.

Я еще плотнее обернула ярко-розовое боа вокруг плеч.

– Никки, бал-маскарад – прекрасная идея для наступающей осени. Как здорово, что это пришло тебе в голову.

Способность придумывать на ходу часто выручает, когда надо выпутаться из неприятной ситуации. К счастью, у остальных гостей хватило ума поддержать меня.

– Да, маскарад!

То, что мы, взрослые женщины, превратились в компанию виноватых школьниц, выглядело жалко. Но с моей матерью необходимо было считаться – слишком большим влиянием в Лиге избранных она пользовалась.

В тот миг, когда тень сомнения появилась на ее идеально накрашенном лице, дамы побросали одежду и выскользнули из комнаты. Это было похоже на бегство – пять воспитанных леди исчезли, едва бросив «спасибо» через плечо.

Остались только я, моя мать и Никки Граут. Сомнение на лице матери вновь сменилось подозрением, и я напомнила ей о случае, когда она была уверена, что папа выпил, а оказалось, что он был в сарае и принимал сложные роды у коровы. «Твое обоняние тебя подводит».

Она хмыкнула, развернулась с видом разгневанного тирана и покинула дворец.

Полного провала избежать удалось. Нельзя сказать, что я совсем не сердилась на Никки. Чего стоит чай с алкоголем, а уж о бразильской эпиляции нечего и говорить.

Принцип «Не брить ноги выше колена» занимает высокую позицию в списке того, чего делать нельзя. Можете себе представить, на каком месте оказалось бы «Не делать эпиляцию на интимных местах»? Это настолько не вписывается ни в какие рамки, что воспитанной леди даже в голову не придет внести эту экзекуцию в список.

– Так ничего не выйдет, – просто сказала я и направилась к лестнице.

– Фреди! Прости! – Никки побежала за мной. – Я нервничала и поэтому сглупила. Мне не следовало добавлять алкоголь в чай.

Я продолжала идти. Она даже не догадывалась, что чай был только частью проблемы.

– Просто я хотела им понравиться!

Это остановило меня, и я обернулась:

– Никки, когда ты поймешь, что чем сильнее ты стараешься, тем меньше ты нравишься людям? Ты всегда слишком старалась.

Я не ожидала от себя такой прямоты. Это можно было объяснить только воздействием чая.

– Я не такая идеальная, как ты, Фреди. Я просто хочу, чтоб меня приняли.

К счастью, я уже овладела собой и не сказала того, что ее никогда не примут в наш круг и что я больше не буду пытаться помочь ей.

Внизу в холле с грозным видом разгуливал хозяин дома:

– Куда все ушли, черт побери?

Потом он увидел лицо своей жены со следами слез:

– Что, черт возьми, ты сделала моей Никки?

И снова я почувствовало тоскливую пустоту внутри от желания защитить себя:

– Я ничего ей не сделала, мистер Граут. Спросите у нее, что она сделала.

После чего я покинула этот сумасшедший дом – надо было поправить прическу.

– Que paso?[8] – поинтересовалась Кика, когда обнаружила меня в спальне несколько часов спустя.

– У меня голова раскалывается с похмелья.

Кика разразилась потоком испанских фраз, но мой мозг был не в состоянии переводить, как обычно, быстро. Я только уловила: «В середине дня?»