Джулия Стоун - Леди Генри

Она грациозно поднялась и, не дожидаясь мужчин, двинулась к выходу. Габриэль подхватила ее ридикюль и заспешила следом. Оказавшись на улице, и помогая женщинам влезть в машину, Джон чувствовал себя подавленным, расстроенным неизвестно чем. Когда он зашел справа и распахнул перед Аделью дверцу, она даже не взглянула на него. А он-то, дурак, вообразил… Сев рядом с Анри, он случайно взглянул на себя в зеркальце: хмурый лоб и горькая усмешка, искривившая губы. Машина тронулась, заскрипел гравий, по стеклу пробежала резкая тень вязов.

ГЛАВА 9

Всю дорогу Адель без умолку болтала со своими спутниками, но, когда автомобиль въехал в узорные ворота и медленно покатил в тени дубов по направлению к замку, она затихла и помрачнела. Все здесь, до самой незначительной детали, было ей знакомо. Машина обогнула фонтан и остановилась у главного подъезда. Адель вперила взор в сутуловатую фигуру графа, вышедшего ей навстречу. Едва машина остановилась и прежде чем мужчины успели помочь ей выйти, она спрыгнула с подножки. Секунду постояла, разглядывая графа, и вдруг улыбнулась тепло и нежно, и направилась к нему.

Лорд Генри разглядывал ее, не скрывая своего восторга, а затем, низко, сдержанно поклонившись, поцеловал протянутую руку.

– Прости меня, Энтони, милый, за все страдания, что я невольно причинила тебе, – сказала Адель, ласково глядя в глаза мужа. – Я знаю свою вину и не отрицаю ее. По прошествии времени я поняла, что ты и наш сын значите для меня. И теперь я у твоих ног и смиренно прошу простить не только на словах. Прости меня сердцем, Энтони!

Она взяла руку мужа, приветливо протянутую ей, и легко прикоснулась к ней губами. Взволнованный, побежденный, лорд Генри привлек Адель в свои объятия и поцеловал мочку ее изящного уха, в которой сверкнул крошечный бриллиант. Эту трогательную сцену наблюдали все слуги замка во главе с Уотсоном, вышедшие встретить хозяйку.

– О, Энтони, милый! – воскликнула Адель со слезами на глазах. – Если бы ты знал, как важно для меня твое расположение. Великодушие – вот главнейшее твое достоинство!

Джон и Анри в растерянности стояли в отдалении. Четверть часа назад они видели перед собой неприступную царицу и вдруг такое перевоплощение – кроткая овечка, блудная дочь! Раскаяние, слезы.

– Какое позерство! – пробормотал Анри.

Лорд Генри приветливо кивнул Габриэле, которая зардевшись стояла позади Адели, подал графине руку и повел в предназначенные ей покои. Она спокойно поднялась по лестнице, отметив вскользь, что коллекция оружия значительно пополнилась. О, она знала эту необычную и опасную страсть мужа!

– Милый! – с гримасой легкого превосходства сказала она. – Я вижу, ты не изменяешь своим привычкам. Я обязательно уделю время твоим экспонатам, как только отдохну и приду в себя после дороги. Думаю, ты расскажешь мне много интересного.

– Милый, – продолжала Адель, – разреши представить тебе мисс Габриэль Джонсон, мою компаньонку и подопечную. Это милое, очаровательное дитя, и мне бы хотелось, чтобы она вошла в наш дом не как прислуга, но как член семьи.

– Да, Адель, у нас будет время поговорить, – кивнул граф. – А сейчас идем, дорогая, я покажу тебе твои покои. Их заново отделали и кое-что перестроили. Я нанял знаменитого архитектора из Берлина. Очень толковый малый! Привез своих специалистов по декору и художников. Идем, идем! Уверен, ты будешь поражена.

С улыбкой опираясь на руку графа, Адель поднялась по главной лестнице, прошла узкий коридор и вступила на винтовую лестницу, ведущую в ее апартаменты. Габриэль неслышно ступала следом.

– Милый, тебе бы следовало сделать лифт, – заметила она, слегка сдвинув брови. – Все это похоже на хождение по горам.

Они миновали маленькую гостевую, ванную и поднялись на несколько закругленных ступенек, отделанных стальными пластинами. На верхней площадке у стены возвышалась изящная статуя кошки из черного дерева. Адель с удивлением заметила, что Энтони не забыл и ее маленьких странностей: любви к изображениям разного вида кошек. На этой площадке начинался мир изящества, неги и цветов. Повсюду в больших и миниатюрных хрустальных вазах стояли букеты роз, бутоны которых были полураскрыты и влажны. Прямо был вход в обширную гардеробную, где, благодаря искусной подсветке и зеркалам, все искрилось и переливалось. Габриэль восхищенно ахала. Адель же спокойно рассматривала интерьер с видом пресыщенной дивы, то и дело устремляя на мужа ласковый взгляд. Они вошли в спальню. Все здесь, и резной портал камина, и картины в золоченых рамах, и обширная кровать с пологом, были отмечены чувством меры и хорошим вкусом. Окно было украшено буйной южной растительностью. Эта оранжерея более всего понравилась Адели.

Габриэле показали ее комнату и девушка с благодарностью, расслабленно опустилась в кресло.

Как только супруги остались одни, Адель увлекла графа в будуар и усадила в кресло, бросившись перед ним на колени и прижавшись щекой к его ногам. Слезы заструились по ее прекрасному лицу. Лорд Генри приподнял жену за плечи, жадно вглядываясь в ее облик, так мучивший его по ночам, наслаждаясь новой болью узнавания, желания, которое он с трудом сдерживал. Он старался успокоить ее, уверяя, что простил до конца, что никогда не попрекнет прошлым. Он осторожно снял с нее шляпку, провел дрожащими пальцами по линии бровей, носа, губ, маленького упрямого подбородка. Она глядела в его глаза так пристально, что у него заныли зрачки и стало жарко в груди. Наконец-то Адель рядом с ним. Как он ждал этого! Она, не смущаясь, помогла ему снять пиджак и вынула янтарные запонки из манжет. Когда Адель расстегнула ворот и узкой ладонью спустила платье с плеча, он застонал и страстно привлек ее к себе.

– Осторожно, прическа! – воскликнула она. – Ты просто мальчишка. Мой большой сумасбродный мальчишка.

Но он не слушал больше. Он слышал только, как колотится сердце, и руки его жадно скользили по изгибам женского тела.

Потом Адель долго лежала в голубоватой воде со взбитой пеной, наслаждаясь теплом, запахом лаванды и чувствуя приятную слабость во всем теле. После купания Адель, довольная и умиротворенная, улеглась на диване и с торжествующей улыбкой предалась мечтам. Потом незаметно для себя уснула.

Адель не была пошлой кокеткой, ставящей во главу угла количество связей. Она дорожила честью и блестящим положением в обществе. К тому же гордость и эгоизм, присущие ей, были стражами от любого бесчестия. Но по природе своей необузданная, пылкая и страстная, она порывисто отдавалась своим чувствам. Любовь была для нее целью, и она всегда искала ее. Эта женщина обладала сложным характером. Она умела быть безмерно великодушной, но, встречая на своем пути сопротивление, не останавливалась ни перед чем, чтобы сокрушить преграды и добиться желаемого. Обстоятельства жизни еще больше развили некоторые ее недостатки. Оставшись сиротой в раннем детстве, она вышла замуж в пятнадцать лет за своего опекуна, человека старше ее на двадцать четыре года, боготворившего ее. Граф Генри предупреждал все ее капризы, окружал роскошью, баловал. Она привыкла относиться к жизни как к приятному приключению, где перед ней с легкостью открывались все двери. Собственная красота стала для Адели своеобразным фетишем, и она поклонялась ей. Рано узнав вкус тонких чувственных наслаждений, она стремилась снова и снова испытывать их. Ни к кому по-настоящему не привязанная, леди Генри не считалась с чужими желаниями. Мужчин она поражала своими чарами, но, добившись победы, тотчас остывала, заставляя страдать очередную жертву. Это была истинная яркая, властная львица. Каждый мужчина, который к ней приближался, должен был сделаться ее рабом. Так, в сущности и было. Тонким, изощренным кокетством она его привлекала, но вскоре интерес пропадал, и взгляд сирены искал новую жертву. Это была опасная игра, послужившая началом несогласия между супругами. Бедный граф страдал от ревности, любви к этой нежной и жестокой нимфе, но больше всего – от сознания собственного бессилия, ибо понимал, что такая женщина, как Адель не может принадлежать ему одному. Напрасно он просил, увещевал, запрещал. Аделью владела страсть покорять мужчин, заставлять их терять голову и трепетать от одного только ее взгляда, быть во всем послушными ей. К тому же, лорд Генри не мог прямо обвинить жену в измене. Новое искушение подобного рода, любовь, вспыхнувшая вдруг в сердце гордой графини к молодому офицеру, изменили ход событий, и несчастный граф потерял свою возлюбленную. Правда, сколько мог, он держал ее в поле зрения, ибо любил искренне, чистой, жертвенной любовью. Он всегда готов был подставить руки, чтобы удержать ее от падения. Избалованная графиня жила на средства мужа, ни в чем не нуждаясь и ни в чем себе не отказывая. Но вдруг общество, его условности наскучили ей, и она, неожиданно для себя затосковала о муже и ребенке, которого год назад вернула в родовое гнездо. Может быть, семейные узы, жажда надежности и покоя, были не единственной причиной ее возвращения к мужу, но это Адель предпочитала держать в строгом секрете.