Француаза Бурден - Искушение страстью

За окном блеснул первый солнечный луч, и Ален решил, что довольно прохлаждаться. Он редко размышлял об отце и прошлом: гораздо больше его занимало будущее, и оливковые плантации значили куда больше, чем детские воспоминания. И все-таки ему хотелось узнать, что могли сказать в ту ночь друг другу эти двое мужчин. Может быть, между их ссорой и сном, который так рано поднял его с постели, существует какая-то связь.

Выходя из дома, он уже выбросил это из головы: его мысли, как и каждое утро, были заняты заботой о деревьях. Он любил это время суток: жара еще не стала изнуряющей, можно было прогуляться, прикинуть цену будущего урожая или подумать о новых планах. В этом году он собирался высадить немного миндальных деревьев: в моду снова входили калиссоны[11]. На самой вершине холма оставалась свободная полоса земли, и он уже начал ее обрабатывать.

– Ален! Ален!

Внизу, на дороге, стоял Винсен и, сложив руки рупором, звал кузена.

– Поднимайся сюда! Отсюда прекрасный вид! – крикнул Ален.

Ожидая, пока Винсен поднимется к нему, он сел под дерево и с улыбкой наблюдал, как тот спотыкается на склоне.

– По-моему, тебе не хватает физических нагрузок, – пошутил он, когда запыхавшийся Винсен плюхнулся рядом.

– Очень даже хватает – я каждый день по несколько часов езжу на твоем велосипеде!

Эти слова вызвали у Алена улыбку. И в самом деле, каждый день, после обеда, Винсен отправлялся в длинное путешествие, но делал это вовсе не для поддержания формы, а чтобы увидеть избранницу своего сердца. Он подстраивал так, чтобы встретиться с ней как бы случайно, обменяться несколькими словами или проводить куда-нибудь. Его взяли в плен, поймали в ловушку, но так нежно, что он не делал никаких усилий, чтобы освободиться. Девушка была слишком красива, а он был неискушен.

Молча наблюдая за всем происходящим, Ален уже начинал жалеть, что познакомил кузена с Магали. Приближались занятия в университете, меньше чем через неделю Винсену придется уехать из Валлонга, и, похоже, расставание будет тяжелым.

– Дай сигарету, – вытягиваясь на земле, попросил Ален.

Жара усиливалась, и даже тень оливкового дерева уже не спасала. Протянув Алену пачку «Кравана» и коробок спичек, Винсен вздохнул:

– У меня не будет каникул до Рождества, и думаю, папа даже тогда не позволит мне сюда приехать. Ты ведь знаешь, он…

– Да, он в плохом настроении. У него это хроническое!

В словах Алена не было язвительности, потому что его отношение к дяде изменилось. Конечно, обязанность каждую неделю писать письма и отчитываться перед ним давила на него, но, если не считать этого и нескольких резких замечаний, Шарль уже три года как оставил племянника в покое. Благодаря Кларе жизнь в Валлонге устраивалась с удивительной легкостью, и день ото дня он становился счастливее.

– Как же так? Почему ты сам не стал жертвой? – приподнимаясь на локте, чтобы лучше видеть Алена, спросил Винсен.

– Жертвой чего? Очарования Магали? Так на вкус и цвет… А может, я в первую же минуту понял, что она создана для тебя?

Его заливистый смех был так заразителен, что Винсен, ничуть не обидевшись, улыбнулся.

– Тебе везет: ты живешь здесь круглый год, – невольно сказал он.

– Да, везет, но ты бы так не смог. Общаюсь я только с Ферреолем, а он не слишком интересен. Потом, каждый день встаю в пять утра. Сам себе готовлю.

Винсен вспомнил, что Одетту нанимали только к приезду семьи. Шарль с самого начала жестко постановил: если Ален хочет взрослой жизни, пусть живет как взрослый. Ни домработницы, ни тем более кухарки, и при этом никакого беспорядка в доме. В первую же зиму он без предупреждения навестил племянника. Из-за нескольких чашек в раковине, крошек на столе и перегоревшей лампочки дядя пришел в такую ярость, что угрожал Алену немедленно забрать его назад в Париж. Это был хороший урок, после него у молодого человека надолго остались неприятные воспоминания.

– Как только Сильви улепетнула со своим англичанином, твой отец стал просто несносен…

Это заметили все, но никто не решался сказать вслух. Слегка улыбнувшись, Винсен раздраженно ответил:

– Твоя мать не лучше!

Это было у них своеобразной игрой. Когда Ален, вместо того чтобы звать Шарля по имени, с язвительной интонацией говорил «твой отец», Винсен в отместку говорил о Мадлен «твоя мать».

Мари не стала скрывать своего будущего материнства ни от братьев, ни от кузенов; сначала ей было весело смотреть, как они удивлены этой неожиданной новостью, а потом ее захлестнула нежность, когда все четверо трогательно и единодушно предложили помощь.

– В глубине души ты как твоя сестра, – вздохнул Винсен. – Вам вечно надо нарушать установленный порядок. И все это лишь бы досадить Мадлен иди даже Эдуарду… Прости.

Какое-то время Ален обдумывал эти слова, потом только пожал плечами. Он уже не чувствовал себя бунтарем, потому что в Валлонге обрел душевное равновесие. То, что Винсен сказал о его родителях, ничуть не задело его, ведь они часто обсуждали это и были одного мнения. Их дружба, только окрепшая со временем, позволяла не смешивать одно с другим, ведь все прекрасно помнили, какой обузой был в годы войны Эдуард. Закомплексованный трусливый, с менторскими замашками, он был далек от образа героя. Мадлен же привычно отказывалась от своей воли то в пользу мужа, то в пользу свекрови или деверя, вечно ныла, ей недоставало чувства юмора и нежности, – и это ни для кого не было секретом, особенно для ее детей. Достойно в их глазах выглядела только Клара, как истинный семейный ориентир, любимый всеми.

– А если я напишу ей письмо?

– Кому, Магали? А не лучше ли с ней поговорить?

– Да нет, старик, я боюсь! Не хочу выглядеть глупо…

Ален опять расхохотался, но на этот раз Винсен чуть не обиделся.

– Да если ты ей честно скажешь, что она тебе нравится, она грохнется в обморок от счастья! – категорично заявил Ален. – Ты в зеркало смотришься? Или подходишь к нему только, чтобы побриться?

Он любовался идеальным профилем кузена: прямой нос, высокие скулы, серые, доставшиеся от отца глаза, только чуточку потемнее.

– Забавно, – с легким сожалением отметил он, – ты на него похож.

– На кого?

– На Шарля! Хотя его лагерного психоза тебе явно не хватает. Встреться с Магали, пригласи ее прогуляться. Или свози в Сен-Реми, выпейте по стаканчику. Хочешь, дам машину?

– Ты правда дашь? – Винсен даже подскочил.

– Ключи в замке зажигания, сегодня она мне не понадобится. Только смотри не разбей ее, а то до конца дней не отмоемся!

Этот неутомимый «Пежо-203» был куплен Кларой на восемнадцатилетие Алена. «Права у тебя уже есть. А предпринимателю несолидно разъезжать на велосипеде!» – год назад сказала бабушка по телефону. Потом она связалась с владельцем гаража в Кавайоне, и он продал ей отличную машину. Шарль и Мадлен узнали о покупке, когда в начале лета приехали в Валлонг и протестовать было уже поздно.