Энн Мэйджер - Куда падал дождь

– Когда-то ты думала, что Алкатрас – замок, – негромко проговорил он, подходя к ней поближе. Лейси, делая вид, что не замечает его, рассматривала окрестности в телескоп. Он ласково запустил пальцы в ее густые волосы на затылке. – Помнишь, как я возил тебя туда? Как мы целовались в тумане и чуть не опоздали на последний катер?

Лейси отпрянула в сторону, застигнутая врасплох его прикосновением; ее глаза затуманились.

– К тебе возвращается память. Ты мне не говорил этого.

– Ты тоже далеко не все мне говорила, – резко бросил он и притянул ее к себе, целуя.

Она не сразу оттолкнула его, напомнив, что поцелуи не входят в программу.

– Ах, простите, – не без сарказма извинился он и отпустил ее. Она прошагала мимо, как будто его тут вообще не было, и он выругался про себя и поплелся за ней.

Он даже немного удивился, увидев, что она дожидается его в машине.

От этого маленького происшествия Лейси на какое-то время стала вести себя настороженно. Молча доехали они до Эмбаркадеро. Молча поели буйабесс у Причала Рыбаков. Потом поехали через Бей-Бридж в Беркли, оттуда опять к побережью и, остановившись в Марина-Грин, вышли из машины. К этому времени настороженность в ней прошла, и Джонни с удовольствием гулял бы по парку, если б не горькая мысль о том, что эти сияющие мгновения их последнего дня утекают, словно песчинки в песочных часах.

Лейси сидела на одеяле, расстеленном на траве, окруженная воображаемой оградой, и делала вид, что следит за ребятишками, гоняющими мяч, и яхтами, скользящими по голубой поверхности залива. А он следил только за ней.

Лейси захватила с собой сандвичи и кофе. Все так же не произнося ни слова, она жевала их и запивала кофе. Она даже позапускала змея, а потом отдала его детишкам и снова легла на одеяло рядом с ним, не так скованно, как раньше.

– Я люблю этот город, – сказала она, глядя на темнеющие облака, проносящиеся над головой. – Когда я была еще девчонкой, я мечтала сбежать отсюда. Хочешь, скажу что-то забавное? Иногда мне кажется, что тогда я была счастливее.

– Я точно был счастливее, – резко вставил Джонни.

До того, как мы обрели весь мир – и потеряли друг друга.

Можно было не говорить этого. Она и так знала. Больше она не произнесла ни слова. Он тоже.

Вечернее солнце расцветило красноватым светом края черных штормовых туч, крыши домов и позолотило стволы и листву деревьев. Тени стали сине-фиолетовыми. Наконец она поднялась.

Лейси ежилась от холода, и Джонни снял свой черный кожаный пиджак и набросил ей на плечи, отчего она стала еще привлекательнее и желаннее. На какую-то долю секунды, пока он обнимал ее, сердце его забилось. Ее тоже.

Джонни и не помышлял больше о том, чтобы прикасаться к ней, но руки его действовали помимо его воли. Взяв ее за подбородок, он поднял ее голову и поцеловал в губы. Она задрожала, но он не мог разобрать – от страха или от желания. Однако руки ее обвили его за шею, и на миг они слились в объятиях, словно она тоже хотела в последний раз пережить это острое возбуждение. Но потом она словно вспомнила, что должна его бояться, и, резко вырвавшись, убежала к машине.

– Надеюсь, мы посмотрели все самые лучшие виды, – прошептала Лейси, не поднимая на него свое бледное лицо, когда он догнал ее и открыл дверцу черной машины Дж. К. – Я никогда не забуду этот вечер.

Огромная черная туча скрыла солнце.

– Верно. Все было прекрасно. Но все кончилось. Спасибо.

– Сны всегда кончаются, Джонни. Во всяком случае, мои-то точно.

– Мои тоже, – с трудом выдавил из себя Джонни.

И в тот же миг, как по мановению волшебной палочки, нежный розоватый вечерний свет померк. Все вокруг стало серым. Повеяло холодом. Как у Джонни в душе.

Лейси направлялась к клинике. Она так крепко вцепилась в руль, словно это были ее чувства, которыми она пыталась овладеть. Вдруг она спросила:

– Может, ты хочешь еще куда-нибудь съездить?

– Если уж ты спросила…

Их взгляды встретились, и она угадала, о чем он подумал.

В глазах ее мелькнул страх.

– Куда? – нетвердым голосом спросила она, словно губы ее не слушались. Она упорно смотрела на дорогу, потому что уже знала, чего он хочет.

– Может, махнем на старые места?

– Джонни, – в отчаянии только и пробормотала Лейси, и лицо ее посерело.

– Если тебе неинтересно, зачем было спрашивать?

– Вот уж куда бы я не хотела ехать. Это опасно.

– Для кого?

Лейси не нашлась что ответить.

– Не для двух старожилов вроде нас, а, Тростиночка? Мы же там выросли, ты что, забыла? Ах, в этом-то все и дело. Ты бы не хотела вспоминать.

В голосе ее послышалось волнение:

– Там могут угнать машину Дж. К.

– Еще чего. Там Хани в школе преподает. Он все время туда ездит, так что местная шпана его знает как облупленного. И его машину.

– Ну, тогда… – Лейси широко раскрыла глаза и покусывала нижнюю губку. Пряди волос бились на ветру вокруг ее головы.

– Может, хватит, а? – Джонни нагнулся к ней и, перехватив руль, стал выкручивать его резко влево. Спортивная машина круто повернула, промчавшись мимо рынка на двух колесах.

Они чудом не врезались в автобус. Водитель яростно нажимал на гудок.

– Джонни!

– Хватит спорить. Ты знаешь дорогу или мне вести?

– Знаю. – И Лейси перехватила руль.

Джонни, нахмурившись, убрал руку, бросив ненароком взгляд назад. Маленькая синяя иностранная машина с вдавленным бампером сделала такой же крутой поворот и ехала за ними.

Случайное совпадение? Джонни сделал глубокий вдох. Может, да, а может, и нет.

Они проехали несколько домов, и Джонни как бы невзначай отодвинул козырек с переднего стекла. Теперь он мог видеть в зеркале, что делается сзади. Синяя малолитражка висела у них на хвосте, хотя теперь держалась подальше. Они повернули. Она тоже. Миднайт чертыхнулся про себя и, украдкой бросив взгляд на Лейси, с облегчением убедился, что она ничего не заметила.

Солнце село, последние его лучи догорали, когда они наконец добрались до своей улицы.

Большинство безобразных баров исчезло – наверное, благодаря новым веяниям по части сексуальной свободы, – зато заметно прибавилось ломбардов и граффити. Два дома в стиле королевы Анны переделали в меблирашки с крошечными квартирками. В окнах третьего этажа колыхались замызганные занавески. Пожарная лестница совсем заржавела и держалась на честном слове. Краска облупилась на обоих зданиях. На карнизе не хватало пряничных украшений.

– Останови машину, – скомандовал Джонни.

– Зачем?

– Потому что я хочу выйти и глянуть на памятные места.

– Джонни…

– Эй, я что, прикасаюсь к тебе? Задаю вопросы о личной жизни? Разве я нарушаю твои чертовы запреты?