Мегги Чарльз - Спуститься с небес

Просто Джо очень смутилась, когда они вернулись в номер Алекса и увидели там Энди. Не надо было быть ясновидящим, чтобы разглядеть, что происходит между ней и Алексом. Может быть, Джо просто не замечала в себе раньше стыдливости, заставившей ее так мучиться. Энди не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы усилить ее смущение. Совсем наоборот.

Но никакая стыдливость не оправдывала поспешных выводов, сделанных ею в спальне.

Она судила Алекса по единственной реплике, показавшейся ей ложью, и по предполагаемым привычкам, касавшимся женщин.

Пройдя в спальню, Джо взглянула на часы со светящимися цифрами. Пятнадцать минут третьего. Очень хотелось позвонить Алексу и объяснить ему свое странное поведение, но было уже поздно.

Джо вернулась в постель и испробовала все способы заснуть — от подсчета овец до попытки отключить сознание. Ничего не помогало. Ее буквально преследовал образ Алекса. Только к утру Джо наконец задремала.

А Алекс тем временем мучился бессонницей в своем номере во «Флоридиане».

Телефонный разговор с Реем хотя и оказал терапевтическое воздействие, в то же время пробудил к жизни весьма неприятные воспоминания.

Алекс прошел в небольшую кухоньку и подогрел себе в микроволновой печи чашку молока. Потом он вернулся в гостиную и стал смотреть в окно на темную ночь, разукрашенную серебром. И вдруг он почувствовал в полной мере, как пуста его жизнь, несмотря на интересную работу, богатство, друзей, захватывающие возможности.

Алекс не мог вспомнить, чтобы был когда-нибудь в своей жизни по-настоящему близок с кем-то, кроме Рея. Наверное, отец вовсе не хотел научить его ненавидеть свою мать, но Алекс ненавидел ее, пусть даже подсознательно. С отцом у него тоже никогда не было настоящего взаимопонимания. Особенно после побега матери, когда Гарольд практически от всего отстранился. Он стал угрюмым страдальцем, в разбитой жизни которого не было места для малолетнего сына.

Затем шли несчастные семь лет с дядей Ральфом и тетей Лаурой.

Попивая молоко, Алекс вспоминал, как в шестнадцать лет ночью выбрался из дома дяди, держа в руках гитару и пакет с вещами. В кармане лежал бумажник со всеми его сбережениями: пятьдесят четыре доллара восемьдесят шесть центов.

Он добрел до окраины городка и начал ловить машину. Наверное, все дело было в гитаре или в его опрятном внешнем виде, но мальчику удалось добраться до Элбани, штат Нью-Йорк. Именно там ему предстояло стать Дэнни Фортом.

Он начал играть, где мог и когда мог. Он прошел Элбани и кучу других маленьких городков, играя на перекрестках и городских площадях. Футляр от гитары лежал у его ног, люди бросали туда монеты, пока рано или поздно не появлялись полицейские и не прогоняли его.

Потом он стал играть с разными группами, если те принимали его к себе. А чаще всего его принимали, потому что Алекс был по-настоящему хорош в своем деле. И не только в игре на гитаре — сам он считал, что играет чуть выше среднего, хотя со временем мастерство его совершенствовалось. Алекс потрясающе пел. У него был волшебный голос — молодой, глубокий, с широким диапазоном.

Алекс быстро учился жизни — для него не могло быть другой дороги: он сумел сделать фальшивый паспорт на имя Дэнни Форта, где значилось, что ему на три года больше, чем было на самом деле.

Постепенно его стали брать к себе все более серьезные ансамбли. Потом появился постоянный состав. А вскоре его нашел агент. Алекс встретил Рея. Они заключили сделку с крупной студией звукозаписи, которая выпустила диск Дэнни. Так началась его карьера.

К двадцати трем годам Алекс был на вершине. У него не было конкурентов, способных сбросить его оттуда.

И вот однажды утром он проснулся и обнаружил, что ему трудно глотать…

Алекс допил молоко и осторожно помассировал горло. Инстинктивный жест, потому что он до сих пор так и не привык до конца к тому, что может глотать нормально.

В то ужасное утро у него еще было все — слава, богатство. Все, кроме любви, с горечью напомнил себе Алекс. Конечно, у него всегда были поклонницы. Толпы поклонниц, которые при виде его орали до хрипоты и пытались оторвать от него хоть что-нибудь на сувениры — клок волос или камушек из ожерелья.

Дошло до того, что пришлось окружать себя телохранителями. При таком поклонении нетрудно было стать тщеславным. И легко относиться ко всему, что давала тебе жизнь.

Но даже тогда Алекс не путал увлечение, восторг, страсть и настоящую любовь, кроме того единственного раза, когда он позволил себе увлечься фантазиями. И это была ошибка, от которой он тяжело и мучительно оправлялся.

Но после того ужасного утра, когда стало ясно: что-то не так с его горлом, Алекс на собственном опыте быстро понял, как быстро закатываются вчерашние звезды. Он мог бы написать книгу о непостоянстве поклонников, о том, как быстро остаешься один, как только прожектор индустрии развлечений перестает тебя освещать.

Только Рей остался верен ему. Тогда и все то время, когда Алекс снова поднимался на вершину, но уже совсем в другой области.

Он попытался представить себе, как все могло бы получиться, если бы он встретил Джо тогда, а не сейчас.

Глава 8

Джо не могла больше ждать. С шести часов утра она мерила шагами свою квартиру, дожидаясь, когда можно будет позвонить Алексу. Наконец она решила, что восемь часов не так уж рано.

В трубке прогудело три раза. Джо уже хотела отключиться — может быть, Алекс пошел с утра искупаться или, после вчерашнего вечера, вообще выбрал другое место для отдыха и покинул Сарасоту, — когда Алекс взял наконец трубку.

— Я разбудила вас… — растерянно произнесла девушка.

— Джо!

Она представила, как он лежит, приподнявшись на локте. Наверняка еще не брился. Волосы спутаны. Глаза сонные. Одной мысли о нем было достаточно, чтобы тонкие ниточки желания снова опутали ее по рукам и ногам.

— Алекс, — Джо запнулась и начала снова: — Алекс, извините. Я знаю, что еще очень рано, но мне не хотелось упустить вас.

— А разве я куда-то собирался? — Алекс усмехнулся.

— Н-не… знаю, — запинаясь, произнесла Джо.

— Джо, дорогая, что может быть лучше — проснуться от звуков вашего голоса? — хрипло произнес Алекс. — Мне плевать, сколько сейчас времени.

Джо пожалела, что не позвонила ему в три часа ночи.

— Кстати, я вовсе никуда не собираюсь, — продолжал Алекс. — Я даже не помню, какой сегодня день. Вот что случается с человеком в отпуске. Мозг начинает слабеть.

— Это будет нечто — дожить до того дня, когда ваш мозг на самом деле ослабеет. Алекс, послушайте, мне надо сегодня на работу. С Восточного побережья прилетает потенциальный клиент. Я должна встретиться с ним сама.