Луиза Розетт - Признания разгневанной девушки

— Роберт, пожалуйста, дай мне ключи.

— Ну… ладно. — Он роется во всех своих карманах и находит ключи в самом последнем — во внутреннем кармане пиджака. — Вот. Никуда не уезжай. Я первый раз взял Lexus у отчима, и он меня убьет, если я потеряю машину.

— Я не могу пока водить, помнишь?

— Шутка, Рози. Это была просто шутка. Ты в порядке?

Я игнорирую его и иду к запасному выходу. Чья-то рука вдруг сжимает мое плечо. Я подпрыгиваю, вообразив Регину с поднятым кулаком, готовую ударить меня по лицу, когда я обернусь.

— Тебе не положено выходить на улицу, пока дискотека не закончится. — Похоже, это предназначение мистера Селла — не давать детям пойти туда, куда они хотят. У меня на глазах появляются беспричинные слезы.

— Я знаю, я просто… Мне нужно выйти. — Я смотрю на него снизу вверх, слезы уже стекают по щекам. Этот горький опыт научил меня, что некоторые мужчины дадут женщине что угодно, чтобы она перестала плакать, или, в крайнем случае, чтобы она пошла, плакать в другое место. Он неловко и неуклюже похлопал меня по плечу, направляя в сторону двери. Интересно, что бы он сделал, если бы я заплакала в читальном зале, когда хотела поговорить с Трейси.

Как будто я совсем не контролирую эту дурацкую штуку с плачем.

Я толкаю тяжелую металлическую дверь, ведущую на заднюю парковку между школой и беговой дорожкой, и холодный декабрьский воздух врывается мне в легкие. Бегу к машине, и когда я залезаю на место водителя, наступаю на мою сумку, которая непонятным образом оказалась на полу. Что-то трескается. Я не могу сообразить, что это может быть, пока не вспоминаю, что мама одолжила мне свое зеркальце, чтобы я могла проверить чистоту зубов после обеда. Сбрасываю туфли и разваливаюсь на сиденье, голова на уровне подголовника. Вижу, как два человека опираются на рядом стоящую машину и целуются, освещенные сзади школьными огнями. Они выглядят идеально.

Раздается стук в боковое окно. Джейми машет рукой. Я закрываю на это глаза, думая, не галлюцинация ли это. Он стучит снова. Я понимаю, что он хочет, чтобы я его впустила. Он ставит одну ногу в машину прежде, чем я понимаю, что открыла дверь. Поворачиваюсь и смотрю через заднее стекло, не идет ли кто-то за ним, но там никого нет.

— Что ты здесь делаешь? — шепчу я, как будто Регина может услышать через грохочущую музыку в спортзале.

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет. Я просто…нет.

Мы сидим. Смотрим в лобовое стекло. Я начинаю говорить, затем решаю, что не должна делать это первой. Он пришел сюда, он может начать.

— Ты думаешь, я лжец, а? — спрашивает он.

— На самом деле я так не думаю.

— Все еще бесишься из-за той фигни с Питером?

Задумываюсь на минуту.

— Я больше злюсь на Питера, чем на тебя. — Он ничего не говорит. Это уж слишком для меня — заставить его говорить. Наконец набираюсь смелости спросить:

— Хорошо проводишь время?

— На самом деле нет.

— Ты пообедал?

— В «Fitzpatrick's.

— Понравилось?

Он пожимает плечами, роется в кармане и вытаскивает листочек, сложенный вчетверо. Наблюдаю, как он его разворачивает. Это список продуктов. Он снова его сворачивает и кладет обратно в карман.

— Почему ты не веселишься? — спрашиваю я.

— Те же причины что и у тебя.

— А я не говорила, что не веселюсь, — парирую я, гордясь собой.

— Тогда почему ты здесь?

— Мне нужно подышать.

— Мне тоже, — говорит он.

Я обращаю внимание на его дыхание. Он дышит не слишком часто. Я три раза вдыхаю и выдыхаю за каждый его вдох-выдох.

— Почему тебе нужно подышать?

— Регина.

Я издаю непривлекательный фыркающий звук и сразу же жалею об этом по множеству причин. Он молчит.

— Она вредная, — вырывается у меня изо рта.

— По отношению к тебе?

— Ко всем, — говорю я. — А вы с ней, правда, встречаетесь?

Он пожимает плечами, и его накрахмаленная рубашка двигается так, что жесткая ткань достает до ушей и опускается вниз. На нем черный галстук, черный пиджак, черные брюки и рабочие ботинки.

— Ни разу не видела тебя в такой одежде. Выглядишь очень хорошо.

Он пристально смотрит в боковое окно.

— И ты тоже.

— Нет. Мое платье напоминает то, что можно было бы надеть на выпускной в шестом классе. А мои волосы — это катастрофа. Ничего с ними не сделаешь.

Он довольно долго смотрит на мои волосы.

— А что бы ты хотела сделать с волосами?

— Кудри. Объем. Что угодно, чтобы они не висели прямые вокруг лица.

— Зачем? Ты тогда будешь похожа на остальных, — сказал он.

Может, он и прав.

Он тянется вперед и начинает возиться с защелкой бардачка. Интересно, что сказал бы Роберт, если бы узнал, что я сижу в машине его отчима с Джейми Форта, когда мне положено танцевать в зале с Робертом. Ну, на самом деле, я знаю, что бы он сказал. Он бы сказал: «Я же тебе говорил». Пока я об этом думаю, дверца бардачка открывается, на пол падает маленький полиэтиленовый пакет. Джейми поднимает его, и оттуда случайно высыпается содержимое. Он наклоняется, чтобы подобрать его, и немного медлит. Затем он складывает содержимое в пакет в темноте, убирает пакет обратно в бардачок и захлопывает дверцу. Кладет руки в карманы и выдыхает. Его дыхание повисает между нами в воздухе.

— Что это было? — спрашиваю я.

— Не знаю.

— Ты не видел?

— Не совсем.

— Как ты мог убрать это в пакет, если не видел, что это?

Что-то в выражении его лица заставляет меня дотянуться до бардачка и открыть его. Он внимательно разглядывает припаркованную рядом машину, пока я достаю измятый пакет и обнаруживаю в нем две упаковки презервативов. Две.

— Это для тебя? — спрашивает он.

— Нет! — я оборачиваю их пакетом несколько раз и засовываю его в бардачок, как будто он обжигает мне руки.

— Чья это машина?

— Роберта.

— Ты здесь с ним?

— Да, но…

— Но они не для тебя?

— Мы с Робертом даже не встречаемся!

— Похоже, он думает, что сегодня его счастливая ночь.

— Что ж, ему со мной не повезет. Он просто друг.

— Угу.

— Не то, что вы с Региной Деладдо, — я выплевываю ее имя с такой ненавистью, которая удивляет нас обоих,

— Что ты имеешь против нее?

— Она меня ненавидит. Она на меня пялится в коридорах.

— Что ты ей сделала? Ты должна была сделать что-то.

Ответ на этот вопрос — меня преследовал ее парень. Но чувствую, что не скажу это. Джейми опять открывает бардачок и вытаскивает пакет. Заглядывает внутрь и улыбается. — Знаешь, сколько раз нужно заняться сексом, чтобы истратить две упаковки презервативов? — Я понимаю, что совсем ничего не знаю о презервативах, ни в теории, ни на практике. Мисс Масо была бы очень разочарована во мне. — Если парень приглашает тебя на дискотеку, и ты находишь две нераскрытых новых упаковки «Trojans» в его бардачке, ты можешь поклясться, что они для тебя.