Диана Джонсон - Брак

В такси по пути домой Эмс воскликнул, обращаясь к Дороти:

– И как мне это раньше не пришло в голову? Наследник огромного состояния! В Тиме всегда было что-то странное и загадочное. Неужели это правда?

– Скорее всего его единственная тайна – судимость и тюремное заключение, – не согласилась с ним Дороти.

И они с Эмсом рассмеялись, наслаждаясь возможностью нарушить священное табу американцев, живущих за пределами родины, – не расспрашивать друг друга о своем американском прошлом и не подвергать сомнению рассказы друзей, выдумывать которые вправе каждый экспатриант.

– А Клара Крей и этот таинственный незнакомец? – вспомнила Дороти.

– Расскажите мне что-нибудь об этой женщине, которой, как вы сказали, заинтересовался Тим, – попросила Эстелла, прощаясь с княгиней. Мало кто из французов видел голливудскую картину с Кларой в главной роли, знал, откуда она родом, и помнил ее фамилию – Холли; они называли ее мадам Крей. Эстелла уже ощущала смутную неприязнь к этой женщине – вероятно, из солидарности с Анной-Софи и от присущего француженкам инстинктивного недоверия ко всем женщинам, за исключением близких подруг. Но когда речь шла о мужчинах, не следовало доверять даже подругам. – Она блондинка?

– Нет, у нее короткие вьющиеся темные волосы, довольно смуглая кожа и очень большая грудь, как у итальянской актрисы.

– Да, совершенно верно, – подтвердил Эмс Эверетт.

Глава 14

ГДЕ ЖЕ ГАБРИЕЛЬ?

Тим и Анна-Софи нашли Делию Сэдлер сидящей за мраморным столиком в темном углу кафе рядом с отелем «Мистраль»; перед ней стояла пустая кофейная чашка. Делия выглядела одинокой, взволнованной и испуганной. Ее тонкие плечики под полосатой рубашкой мелко дрожали, она возила по столу салфеткой, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Заметив Тима со спутницей, Делия просияла и с облегчением замахала рукой. Анна-Софи поспешно бросилась к ней, восклицая:

– Знаете, я была там, я видела вас на «Блошке»! Я видела все! Ужасное зрелище!

Делия узнала ее, миловидную белокурую курильщицу, которая и теперь курила. Анна-Софи курила непрерывно, словно сигареты помогали ей держаться в вертикальном положении. По глазам Делии Тим понял, что она узнала Анну-Софи. Затем Делия перевела взгляд на сигарету и, наконец, на самого Тима. Ее озадачила связь Тима, отзывчивого репортера-американца, и этой молодой француженки.

– Это Анна-Софи, – объяснил Тим.

– Я видела вас тем утром, – напомнила Анна-Софи и протянула руку.

Все это поначалу слегка сбило Делию с толку, жест Анны-Софи удивил ее, и она мгновение колебалась, прежде чем пожать руку новой знакомой. Обмениваются ли рукопожатиями американки? Тим никак не мог припомнить. Похоже, Делия была рада видеть их.

– Простите, что побеспокоила вас, мне не следовало звонить, но я была в панике. Кажется, они арестовали Габриеля. Моего коллегу, – пояснила она.

Анна-Софи села рядом и жестом подозвала официанта.

– Je prends un café.[29]

– Выпейте еще кофе, – предложил Тим Делии. – Une bière, s’il vous plaît.[30] Так что же случилось?

Делия, собравшись с мыслями, начала рассказывать.

Доверчивая по натуре, уверенная в своей безопасности, правах и статусе американской гражданки, несмотря на потерю паспорта, влюбленная в Габриеля Биллера, Делия тем не менее проснулась сегодня утром в более подавленном настроении, чем вчера. Она вспомнила про агентов ФБР и журналиста Тима: похоже, все они чего-то добивались от нее, ждали информации, предположений, сотрудничества, а она ничем не могла им помочь. Притворяясь друзьями, они что-то выведывали, а потом уходили, бросив ее одну. Впрочем, два Фрэнка пообещали вернуться и проверить, как у нее дела.

– Но они не вернулись. Я проторчала в отеле целый день, а это четвертый день моего пребывания во Франции. Мне хотелось сходить хотя бы в Лувр, ради этого я и приехала сюда, – жаловалась она. – Мне дорог каждый день, их в запасе осталось всего четыре.

Утром она долго сидела за чашкой кофе в крохотной комнате для завтрака возле вестибюля отеля, пока буфетчица не начала выразительно посматривать на нее. Торговцы и коммерсанты залпом выпивали свой кофе, съедали похожие на кирпичи куски неподжаренного хлеба без повидла; апельсиновый сок в меню не значился. Делия думала о своем паспорте, о том, как агенты ФБР сказали Тиму: «Пожалуй, вам не следует писать об этом в газету. Вам это ни к чему: случай ничем не примечателен, но французы обидчивы, и если выяснится, что эта история попала в газеты, положение мисс Сэдлер осложнится».

Тим в этом сомневался, но смирился, посчитав слова агентов своеобразным комплиментом власти журналистов, способных оказать влияние на юридические процедуры и осложнить международные отношения.

– Я тоже долго думал о разговоре с Фрэнками, – сказал он, выслушав Делию. – И правда, зачем мне писать обо всем этом? Но с другой стороны, почему бы и нет?

– У меня еще оставались пятьсот франков, которые одолжила мне в субботу Клара Холли. Но мне уже опротивела еда из ресторана при отеле, счет за которую включали в общий. Я знала, что скоро должны прийти деньги из Орегона, поэтому решила перекусить где-нибудь в другом месте, поблизости, чтобы не нарушать обещание не покидать отель.

На узкой улочке маленькие кафе попадались на каждом шагу, а на углу находился ресторан «Le Bon Tabac» – еще одна загадка чужой страны.

– В Орегоне любой мигом прогорел бы, вздумай он назвать свой ресторан «Хороший табак», – сказала Делия.

Она устроилась за столиком снаружи, у ресторана, поскольку день был солнечным, хотя и холодным, и кроме того, Делия надеялась, что в этом случае, если вдруг явится полиция, ее не обвинят в попытке сбежать. Будучи убежденной вегетарианкой, она заказала сандвич с сыром, который оказался громадным, из целой половины длинного багета, чему она только порадовалась – прошел час, прежде чем она сумела дожевать его. Двадцать два франка. Как только Делии принесли ее заказ, она снова задумалась о своих злоключениях, о том, что стало с Габриелем и что сказать родным, когда она вернется домой.

Дома, в Орегоне, она, конечно, расскажет о мужчине, убитом на Блошином рынке. И о том омерзительном случае, который произошел в туалете ресторана, в подвале, куда она зашла. Описывая этот эпизод Анне-Софи и Тиму, она пристально наблюдала за ними, стараясь понять, шокированы они или нет.

– Туалет оказался общим, для мужчин и женщин, с отдельными кабинками с прочными дверями, но все они были заняты, и чтобы попасть внутрь, следовало заплатить два франка. Целых два франка! Я решила дождаться, когда кто-нибудь выйдет, и проскользнуть внутрь. В конце концов из одной кабинки вышел мужчина, но когда я попыталась придержать дверь и тем самым сэкономить два франка, он даже не подумал помочь мне. Вы только представьте себе! Какой эгоизм! В Америке так не делают. Там даже женщина помогла бы мне, придержала бы дверь, не говоря уж о мужчинах!