Элис Детли - В любви дозволено всё

— В чем не можете доверять? — добивалась Сьюзен.

Тут ее осенило, что он намерен преспокойно раздеваться и дальше у нее на глазах; она быстро отвела взгляд и, стараясь сохранять достоинство, заговорила вновь:

— Вы же знаете, я не могу выйти из спальни. При запертой двери и заколоченных окнах. Поэтому отправляйтесь спать на диван, в холл.

— И это в то время, когда можно понежиться на мягкой кровати? Не глупите, Сьюзен. — В его голосе звучали насмешливые и оскорбительные нотки. Он вытащил ремень из джинсов и положил его на свитер. — Я возился с вами три ночи подряд. Мне надо отоспаться, и я непременно сделаю это, причем с наибольшими удобствами, какие только возможны в наших условиях. И буду спокойно спать, зная, что вам отсюда не улизнуть, поскольку вы надежно прикованы к кровати.

— Если вы сейчас же не снимете с меня эту штуку, я закричу и буду кричать до тех пор, пока не одумаетесь, — пригрозила Сьюзен. Она принялась дергать рукой, колотя наручничками по спинке кровати. — Посмотрим, как вам удастся заснуть при таком шуме.

— Знаете, вы мне нравились гораздо больше, когда были настолько слабы, что потеряли способность огрызаться, — задумчиво сказал Фрэнк.

В одних джинсах, обнаженный до пояса, он пошел в другой конец комнаты, достал свою сумку и начал что-то искать в ней.

— А вы мне вообще никогда не нравились и сомневаюсь, что когда-нибудь понравитесь. — Сьюзен мрачно покосилась на Уайлдера, возвратившегося на место. — Снимите… это… с меня! — потребовала она, старательно выговаривая каждое слово. — Иначе я буду кричать, кричать и…

— Рискую повториться, но должен сказать: у меня сегодня одна-единственная цель, — оборвал ее Уайлдер, присаживаясь к ней на кровать. Голос его звучал вкрадчиво, но таил в себе угрозу.

Сьюзен увидела у него в руках пестрый платок. Инстинктивно она попыталась отодвинуться, однако наручники не позволили ей сдвинуться с места.

— Что вы задумали?

— Что касается меня, то я намерен сегодня хорошенько выспаться. У вас же есть выбор: или вы замолчите сами, или я заткну вам рот этим платком и все равно заставлю замолчать. Решайте, миссис Ранделл, — невозмутимо предложил Уайлдер.

Он скрутил платок в жгут. Сьюзен наблюдала за ним как завороженная; довольно хорошо изучив своего похитителя, она понимала: он не шутит. Он действительно заткнет ей рот, а в придачу еще и свяжет так, что пальцем не пошевелишь. И продержит в таком виде, пока не выспится. Плевать он хотел, как долго она сможет выдерживать пытку. Если он и вправду поступит так, как грозится, к утру она сойдет с ума.

Сжав кулаки, Сьюзен вновь упала на подушку и отвернулась.

— Ладно уж, я буду молчать.

— Мудрое решение. — Уайлдер поднялся, перешел к другой кровати. Пестрый платок бросил на ночной столик так, чтобы Сьюзен видела его, но не могла достать. — Если ночью вам что-нибудь понадобится, разбудите меня. А лучше постарайтесь поспать. Мы отплываем на рассвете.

— Отплываем? — Сьюзен оторопела. Молча повернула голову и изумленно взглянула на Уайлдера.

Как раз в этот момент он привычным жестом снял джинсы. На нем не оставалось ничего, кроме синих матросских трусов. Когда их взгляды встретились, Сьюзен опустила глаза.

— Мы опять выйдем в море.

— Но я… Мы не можем… — Если Уайлдер увезет ее с острова, как ее найдут люди Максвелла? — Я еще не совсем здорова…

Краем глаза Сьюзен видела, как он скользнул под одеяло. Тут же комната погрузилась в темноту: Уайлдер погасил свет.

— Коли вы в состоянии закатывать мне скандалы, то не пропадете и на яхте.

— Нет, правда, я… — робко попыталась возразить Сьюзен, уже не скрывая охватившего ее отчаяния.

— Советую вам поспать, Сьюзен.

— Но послушайте, Уайлдер…

— Надеюсь, вы не забыли, о чем я говорил пять минут назад?

— Конечно.

— Ну, так следуйте моему совету.

Закипая бессильным гневом, она повернулась на бок и подложила руку под голову. Ее так и подмывало уязвить его чем-нибудь напоследок, но она вовремя спохватилась: обозлив Уайлдера, она ничуть не приблизит свое освобождение. Перспектива провести ночь связанной по рукам и ногам, с кляпом во рту ее отнюдь не привлекала.

Глаза медленно привыкали к темноте. Сьюзен припоминала, что сказал ее страж. Уайлдер, кажется, решил увезти ее с острова и спрятать на яхте. Когда он запрет ее на этой проклятой посудине, не только уменьшатся ее шансы на побег, но и полиция собьется со следа. Поди отыщи иголку в стоге сена. Если Сьюзен не будет все время стоять у бушприта, никто и не заметит ее. А Уайлдер едва ли захочет держать ее на носу яхты вместо аллегорической фигуры, как на какой-нибудь каравелле. Скорее всего, он просто-напросто запрет ее в каюте.

В который уж раз за последние двенадцать часов ее захлестнуло острое чувство безысходности. Нет, нипочем ей не вырваться из лап Уайлдера ни сегодня, ни завтра — никогда! Свои последние дни, те, что ей отпущены судьбой, она проведет под замком, беспрекословно подчиняясь этому негодяю, приставленному надзирать за ней. И никто в этом не виноват, кроме самой Сьюзен. Снова она потеряла рассудок, придя в бешенство при упоминании о Джералде Фэллоузе, и снова расплачивается за это.

Ей хотелось плакать. Такое желание возникало у нее не впервые, но на этот раз она готова была выть от своего бессилия что-либо изменить. Уайлдер засопел во сне, и ее охватила злоба. Будь она в состоянии дотянуться до настольной лампы, то непременно запустила б ее в голову гангстеру. К счастью, светильник слишком далеко.

Уайлдер лег не больше десяти минут назад, и уже спит без задних ног, а ей предстоит без сна ворочаться до утра. В конце концов, может это не так уж и плохо: неровен час, Уайлдер опять явится ей во сне в образе спасителя, несмотря на то что Сьюзен доподлинно известно, кто он на самом деле.

Уайлдер — обыкновенный мерзавец, напомнила себе Сьюзен. Не имеют значения ни его высокий рост, ни белокурые волосы, ни эффектный вид, особенно когда на нем нет ничего, кроме матросских синих трусов, — такое не забудешь.

Уайлдер — негодяй. До мозга костей. И он особенно отвратителен, когда на нем нет ничего, кроме синих матросских трусов…

Вопреки опасениям, Сьюзен проспала до утра. И если ей что-нибудь снилось, то, к счастью, она не могла вспомнить подробности, проснувшись от звука льющейся воды.

Прошло несколько минут, прежде чем она пришла в себя и сообразила: должно быть, близится рассвет; Уайлдер принимает душ; она все еще прикована к кровати. Из-за того, что она всю ночь пролежала в одном положении, тело болело, руки затекли. Ругаясь сквозь зубы, Сьюзен попыталась сесть, насколько позволяли наручники. Свободной рукой пригладила волосы. Затем, прожигая ненавидящим взглядом дверь ванной, приподняла закованную онемевшую руку и начала осторожно массировать.