Барбара Вуд - Колыбельная для двоих

— Она. Да, она лучшая в своем деле. Можешь найти ее практически в любое время в лаборатории на третьем этаже. Не нужно звонить и предварительно договариваться о встрече, она любит гостей и любит поболтать. И если она скажет, что партеногенез у млекопитающих невозможен, значит, друг мой, он действительно невозможен. А пока оставь свою невероятную идею в покое.

День был невыносимо жарким. Мария лежала на кровати и смотрела на потолочный светильник, расположенный в центральной части потолка. Окна ее комнаты выходили на запад, что в летний период делало ее самой жаркой комнатой в доме, которую не охлаждал даже кондиционер. Сегодня утром Мария не пошла в школу. Проплакав всю ночь, она проснулась утром с ужасной головной болью и уже ставшей привычной для нее утренней тошнотой. Мария поплелась в ванную. Несмотря на тошноту и позывы, из нее ничего не вышло. Мария вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего обеда.

Из кухни до Марии донеслись запахи бекона и кофе, и она, почувствовав, как ее снова замутило, осталась сидеть в своей комнате. Ей стало немного легче оттого, что мать смогла найти в себе силы и заняться домашними делами.

Никто не подходил к ее двери. Никто даже не удосужился проведать ее. Она слышала, как около одиннадцати ушел на работу отец, затем около двенадцати ушла, держа под мышкой свернутое полотенце и купальник, Эми. Мария слышала, как мать ходила по дому, закрывая окна, задергивая занавески и включая кондиционеры. Затем она вошла к себе в спальню и закрыла дверь.

На улице было уже темно, а Мария так ни разу и не вышла из своей комнаты. Не слышала она, чтобы и мать выходила из своей. Эми еще не пришла домой, и что было еще хуже, не пришел отец. Последнее волновало Марию, которая лежала на неубранной кровати и глядела в потолок, больше всего. Она ждала его возвращения весь день, желая выяснить, что он решил предпринять.

Прошлой ночью мать велела ему «избавиться от этого кошмара». Поэтому сейчас Мария лежала в ожидании, готовясь и гадая. Зазвонил телефон. Она напряглась, прислушалась. В доме было тихо. Ни звука, ни движения в родительской спальне. Когда телефон зазвонил в третий раз, Мария спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты. Из трех имеющихся в доме телефонов Мария выбрала тот, что висел на кухне, так как он находился дальше всех от спален. На пятом гудке она схватила трубку и на одном дыхании произнесла: «Алло?»

— Мария? — услышала она голос Германи. — У тебя все хорошо?

Мария прислонилась спиной к холодной стене.

— Привет, Германи.

— Почему тебя не было сегодня в школе? Без тебя было скучно.

— Я снова плохо себя чувствовала.

— А что, тот врач так и не определил причину твоего недомогания?

Мария вздохнула. С того первого визита, казалось, прошла целая вечность.

Германи знала о докторе Вэйде, но ничего не знала ни об его открытии, ни о докторе Эвансе.

— Нет. Полагаю, у меня что-то неопределимое.

— Да, нам же сегодня оценки выставили. Прикинь что! У меня по французскому четверка! Представляешь?! Ей понравился мой доклад об экзистенциализме! Ты меня слушаешь?

— Да.

— Завтра придешь?

— Не знаю.

— Последний день, Мария, важный, — повисла тишина, — что ж, пока, встретимся как обычно, у флага?

— Да.

— Если тебе что-нибудь понадобится, то ты, это… звони.

— Да. Спасибо.

Мария стояла, прижав трубку к уху, и слушала короткие телефонные гудки, пока они не слились воедино и не превратились в протяжный вой. Она окинула взглядом кухню: некоторые ящики не были задвинуты, кое-где на мебели виднелись застывшие кофейные капли, на столе стояло растаявшее масло и тарелка с холодным беконом. Затем она перевела взгляд на висевший на стене телефон.

Нажав на кнопку «Вызов», она начала автоматически набирать номер Майка. Трубку взял Тимоти.

— Белый дом, Джон-Джон у телефона.

— Привет, Тим, это я. Майк дома?

— Ага, Мария, сейчас позову.

Она услышала, как четырнадцатилетний мальчишка громко выкрикнул имя брата, и вслушалась в происходящее на том конце провода.

Откуда-то издалека до нее донесся ответ, затем снова громкий крик Тимоти: «Это Мария!» Вновь отдаленный ответ. Затем она услышала, как Тимоти накрыл рукой телефонную трубку.

Слушая быстрый, приглушенный диалог, Мария сползла по стене и села на пол, спиралевидный шнур телефона полностью распрямился. Наконец, после того, как Тимоти с раздражением и громким стуком бросил трубку, раздался голос Майка.

— Алло.

— Майк? — Мария с силой сжала трубку телефона так, что ее пальцы мгновенно побелели. Майк, ты можешь сейчас ко мне приехать?

Его голос прозвучал откуда-то издалека.

— Мария… Я как раз собирался тебе звонить.

Что-то в его голосе насторожило ее.

— Майк, — почти шепотом произнесла она, — к вам сегодня приезжал мой отец?

Пауза, затем: «Да».

Она с трудом сглотнула.

— Тогда… ты все знаешь?

— Да.

Она закрыла глаза.

— Майк, мне нужно поговорить с тобой.

— Да, Мария, мне тоже нужно поговорить с тобой. Мария… — Его голос стал хриплым. — Боже, Мария, это был такой шок для меня. Я чуть умом не тронулся. Я весь день думаю об этом. Никак не могу поверить в то, что это правда. Мария, я должен знать одну вещь.

— Какую?

— С кем ты это сделала?

Мария резко открыла глаза. Ее взгляд метнулся по замызганной кухне, кавардаку, который оставила ее мать, что было очень непохоже на чистюлю и аккуратистку Люссиль. Боже, что происходит?

— Майк, — произнесла она сдавленным голосом, прижимая колени к груди, — Майк, я не… я клянусь, я ничего ни с кем не делала. То, что говорят врачи, неправда. Они ошибаются. Боже, мне так страшно, а мои родители мне не верят, а я не знаю, к кому мне обратиться. Глаза Марии наполнились слезами, которые тут же скрыли от нее кухню.

— Майк, ты должен приехать ко мне, ты мне нужен.

— Мария, я не могу, не сейчас…

— Тогда я приеду к тебе. Или мы где-нибудь встретимся. Я хочу тебе все объяснить. Мы должны поговорить об этом, выяснить правду.

Мария слушала тишину, повисшую на другом конце телефонного провода.

— Майк, пожалуйста, не поступай так со мной, — прошептала она.

Его голос прорвался сквозь спазм в горле.

— Боже, Мария, мне жаль. Мне чертовски жаль. Я… я так сильно люблю тебя. Мария! — выпалил он. — Мне плевать на это, честно! Я останусь с тобой, клянусь. Я даже женюсь на тебе, но я хочу знать. Я хочу знать, Мария, — Майк выдавил из себя слова, — почему кто-то другой, а не я?

— Майк, ну, Майк… ты не понимаешь. А я не знаю, как тебе объяснить.