Натали Крински - Девушки начинают и выигрывают

Я приземляюсь на колени на холодный жесткий тротуар и, как только убеждаюсь, что не получила никаких серьезных травм, оглядываюсь: не стал ли свидетелем моего падения кто-нибудь из значительных персон?

Заметив парочку, которая, держась за руки, осторожно приближается ко мне, я прищуриваюсь, чтобы разглядеть их в темноте, и понимаю, что это Кристал и Себастьян Уайз. Как видно, эрекция во время танца — новая мода знакомиться, охватившая нацию. Некоторым везет, так уж везет. Еще я понимаю, что лицом к лицу столкнулась с двумя обладателями самого лучшего маникюра на планете. Как может Бог так ненавидеть одного человека?

Я пытаюсь спрятать лицо под волосами, чтобы два небожителя меня не узнали. И это только из любви к Кристалу. Кто хочет быть лучшим другом девушки с размазанной тушью, распластавшейся на земле, как лягушка?

Однако удача, похоже, окончательно меня оставила. Голос в отдалении зовет:

— Хлоя? Милая? Это ты?

Я поднимаю глаза и оказываюсь лицом к лицу с Кристалом и божеством среди геев.

— Да, — покорно отвечаю я, стараясь не расплакаться.

— Это Себастьян, — неуверенно произносит Кристал.

— Привет.

— С вами все в порядке? — спрашивает Себастьян. Он кажется взирающим сверху ангелом: светлые волосы образуют нимб вокруг лица с идеальными чертами.

«Почему ты гей?» — хочу спросить я, но вместо этого лишь говорю «да», не пытаясь даже посмеяться над своим жалким существованием.

Они вдвоем помогают мне подняться. Вместе молча собирают мои вещи и складывают их в сумку.

Кристал обнимает меня своими худыми руками.

— Мы с тобой еще как следует повеселимся, — с улыбкой говорит он, — а пока пойди-ка съешь порцию мороженого или чего-нибудь другого.

— У меня завтра экзамен, — беспомощно подвываю я, обращаясь скорее к себе, чем к нему.

— Тем более, — говорит он, и Себастьян энергично кивает.

— До матча «Гарвард−Йель» всего ничего. Ты должна это выдержать. И тогда мы сможем от души выпить, — радостно добавляет Кристал.

— Ты прав, ты прав, — отзываюсь я, безуспешно пытаясь убедить себя, что он действительно прав. — Куда вы? — спрашиваю я, чтобы отвлечься от своих несчастий.

— О, просто идем ко мне, — небрежно отвечает Кристал.

Я не сомневаюсь, что внутри у него все трепещет.

— Желаю повеселиться, — с дьявольской ухмылкой произношу я. После Райана я ни разу не видела Кристала таким возбужденным. Возможно, Себастьян Уайз поможет ему преодолеть последствия того разрыва.

Я медленно поднимаюсь по лестнице, и мой оптимизм все уменьшается. Надежда на то, что я сдам экзамен, тает с каждой минутой: сейчас уже два тридцать. Мое падение вырвало значительный кусок времени из моего расписания.

Я распахиваю дверь и кладу тяжелый рюкзак на диван в общей комнате. Из-под двери спальни пробивается полоска света. Должно быть, Бонни не спит. Странно, обычно в полночь она уже гасит свет. Я приоткрываю дверь — Бонни сидит, ссутулившись, за своим компьютером и барабанит по клавиатуре, словно строчит из пулемета.

— Привет, Бонни, — весело говорю я.

Она смотрит на меня с холодным безразличием. Бонни все еще злится на меня из-за истории с вибратором.

— Бон-Бон, — с надеждой произношу я… Это прозвище я придумала для нее на первом курсе, и, как правило, оно будит в Бонни добрые чувства. Особенно когда она сердится на меня, что обычно длится не слишком долго.

— Что, Хлоя. — Это звучит скорее как утверждение, а не вопрос.

— Чем занимаешься?

— Пишу эссе, — четко отвечает она.

— О, здорово! Можем позаниматься вместе! — восклицаю я, призвав на помощь весь оставшийся у меня энтузиазм.

— Я собираюсь ложиться.

— Надеюсь, ты не против, если я немного посижу, — робко спрашиваю я.

— Как угодно, Хлоя.

Решив дать ей несколько минут, чтобы успокоиться, я сажусь за свой компьютер и проверяю почту. Ничего интересного.

Я решаю посмотреть, не бросил ли YaleMale05 на этой неделе в меня комком сочувствия.

Разве я не упомянула, что я мазохистка?

Еще я надеюсь, что он, возможно, назвал свое имя, хотя это точно Максвелл.

Я размышляю.

Захожу на страничку «Йель дейли ньюс», наверное, в миллионный раз за эту неделю и жду, пока выскочит моя колонка, чтобы прочитать отклики.

Ну конечно, как и ожидалось, YaleMale05 действительно нашел время в своем плотном расписании, чтобы уделить мне толику внимания.

Я прокручиваю экран и вижу всего одно простое предложение под его псевдонимом:

Эта колонка про меня?

YaleMale05 много о себе воображает. Разумеется, правда, что его маскировка дала мне пищу для последнего материала. Но как он умудрился это понять? Максвелла всю эту неделю я даже не видела.

Возможно, он несколько более перспективен, чем я думала вначале.

Обдумывая данную мысль и готовясь покинуть сайт и по-настоящему начать заниматься, я заметила, что на этой неделе были присланы еще несколько откликов.

ЧЕРТГРРРРР88

Хлоя, кто бы ты ни была, писать ты не умеешь. Я изучаю английский язык, ты едва способна связать три предложения.

НАТАЛИ С.

Некоторым женщинам нравится, когда с ними обращаются как с людьми, а не как с куклами. Не заставляй всех остальных женщин выглядеть дурами. Мне жаль тебя.

Я тупо пялюсь на экран, не в силах придумать ни резкого ответа, ни саркастического замечания. Я чувствую себя неудачницей, пустой и даже… ненавидимой.

Неужели никто не видит в моих текстах юмора и иронии? Простых наблюдений за нашим поведением, когда мы пытаемся общаться с противоположным полом? Такое впечатление, что выстраданная мысль, которую я каждую неделю пытаюсь донести через свою колонку, уничтожена этими не имеющими лица критиками.

Внезапно на глазах у меня выступают слезы и начинают капать на клавиатуру. Терпеть не могу плакать. Не только портится цвет лица, но и словно выворачивается наизнанку душа. Но я не могу сдержаться. Эта кошмарная ночь начинает вытекать из моих глаз, сначала медленно, затем потоком.

Как могут люди, которых я даже не знаю, так меня обижать? Как могут мои материалы, источник большой гордости, превратиться в публичную катастрофу?

Судорожно вздохнув, я поворачиваюсь и пытаюсь нащупать коробку бумажных платков на столике у кровати. На меня вдруг наваливается смертельная усталость. Я хочу только одного — лечь не раздеваясь на кровать, прямо поверх покрывала, и заснуть в надежде проснуться где-то в другом месте. С кем-то другим. Или, скажем, пробудиться через два дня в Гарварде, ничего этого не помня.