Людмила Макарова - Другое утро

– Ир, ты откуда? Ты что, с ума сошла? Я уже всех на уши поставил, водитель говорит, осталась с каким-то мужиком, и нет тебя и нет… Позвонить хоть могла бы?

Максим совсем забылся, при Настеньке и при Екатерине Михайловне говорил с ней так, что все об их отношениях было понятней некуда. Но она сама виновата – совсем не подумала, что Максим будет волноваться. А ведь уже двадцать раз могла бы ему позвонить.

– Извини, – искренне повинилась она, преисполненная чувством благодарности и тихой, внутренней удовлетворенности, что есть, есть и у нее на свете близкие люди, которые переживают, если ее нет, есть и у нее неотложные дела, которые может решить только она. – Извини, пришлось задержаться. Так надо было.

Эти слова пришлось произнести внятно и громко, и Ира с вызовом посмотрела на вернувшуюся уже без платья домработницу и Володечку, ожидая наткнуться на плохо спрятанные усмешки. Но домработница спокойно наглаживала белье, а Володечка наливал себе кофе. Только эта умиротворенная картинка разозлила Иру куда больше ожидаемого интереса. Видимо, в этом доме случайные ночные гостьи – дело привычное.

– Чего, выгорело что-нибудь интересное? – спросил Максим, но Ира вопрос проигнорировала.

– Я тебя жду на шоссе. Владимир Иванович знает где, расскажет. Выезжай сразу.

– Может быть, все-таки кофе? – еще раз добродушно предложила женщина.

– Ирин Сергевна, давайте машину вызову? – дожевав бутерброд, предложил охранник. – А то я вас не могу так отпустить. Мне шеф таких указаний не давал…

«Еще не хватало, чтоб он давал на мой счет какие-то указания!» – едва не выскочило у Иры, но в последний момент она прикусила язык и перебила Володечку на полуслове:

– Где мое платье?

– В шкафу висит… – удивилась женщина, для которой почему-то было очевидно, что Ирино платье должно висеть в аксеновском шкафу.

– Откройте мне дверь, я ухожу, – обратилась Ира к охраннику и ушла надевать свое многострадальное платье.

Нехорошо, конечно. Невежливо. Ни спасибо, ни пожалуйста, ни до свидания. Но так хочется поскорее обратно, в свою собственную жизнь!

Максима долго ждать не пришлось. Только-только она расположилась возле указателя поселка на заваленном июньским ураганом буреломе и запрокинула голову, чтобы в кои-то веки понаблюдать за облаками, как рядом затормозила знакомая бежевая «шестерка».

– Привет, как дела? – Ира залезла в душный салон и чмокнула Максима в идеально выбритую, прохладную щеку. Он, как всегда, был подтянут и свеж, словно только что вышел из-под контрастного душа, а не ехал по пыльным дорогам через всю Москву. Пожалуй, только одеколон резковат – слишком явный аромат моря и цитрусов не растворялся внутри машины, а повисал слоями.

Но наверное, так и надо, ведь Максим в отличие от нее знает толк в парфюме, недаром уставил в ванной целую полку своими причудливыми флаконами – то джинсовая жестяная банка, то огромная сигара, то кожаный футлярчик. Ира когда валяется в пене, всегда волей-неволей рассматривает эту парфюмерную выставку.

– Нормалек, все по плану, – не поворачивая головы, ответил Максим и сразу тронул с места. – Ты лучше расскажи, с кем ты там всю ночь тусовалась и чего нам с этого обломится?

– Ничего особенного. Потом расскажу, – отмахнулась Ира. Придумывать всякую ерунду, чтобы оправдаться перед Максимом, показалось ей унизительным и никчемным занятием, а говорить правду – еще хуже. – Я есть хочу, умираю. Давай заедем чего-нибудь купим в офис.

– А я думал – домой… – протянул Максим и, воспользовавшись светофором, положил ладонь на ее коленку, торчащую из распахнувшейся полы платья. Она убрала его руку, одернула подол и твердо возразила:

– Нет, есть дела. Притормози по пути у «Материка».

Никаких особенных, безотлагательных дел на сегодня у нее не было, просто соскучилась по своим, словно не вчера, а месяц назад последний раз видела. Дома – пустой холодильник, немым укором пыльный письменный стол и дурацкий сериал в телевизоре как последнее прибежище лени. А на работе – щебетунья Настенька и умилительно строгая Екатерина Михайловна. Целая компания.

Можно накрыть стол и болтать о чем придется.

В «Материк» – хорошо разрекламированный, дорогой супермаркет – Ира еще ни разу не заглядывала. Она вообще не любила магазины, особенно дорогие. Даже не потому, что в них было много чего такого, что она себе не могла позволить. Это как раз понятно и не ново – ей и так отлично известно, что не миллионерша. Магазины она не любила потому, что именно то, что нужно, в них, как правило, отсутствовало. Поэтому за продуктами она отправлялась на громадные «оптовки», а тряпки вообще прихватывала где придется, в зависимости от настроения и наличия денег. В результате гардероб еле вмещался в два шкафа, а что надеть – оставалось вечной проблемой.

«Тебе нужен стилист, – учила Ленка, выслушивая ее жалобы. – В этом нет ничего особенного; просто приходит человек, открывает твои закрома, выбрасывает все на пол и разбирает, что к чему. Потом раскладывает по полочкам, развешивает по плечикам, пишет список, что где докупить, и оставляет тебе несколько вариантов костюмов на все случаи жизни». Ира смеялась, оставалась при своем мнении: «Стилисты бывают только у тех, кому некуда девать деньги», – и на весь сезон влезала в полюбившееся платье или костюм. Как этим летом в льняное платье с мережками и бесчисленными пуговками.

Но в «Материке» ей понравилось. Много всякой ранее не виданной и не пробованной всячины. На цены она решила не смотреть из принципа и одним махом набрала деликатесов в маленьких пластиковых коробочках, у прилавка с бадьями салата попросила продавщицу взвесить самых-самых экзотических и даже хлеб купила какой-то особенный, усыпанный зернами и орешками.

– Ну ты, мать, даешь! – присвистнул Максим, когда загружал в багажник ее пакеты. – А говоришь, ничего не случилось. Колись, что празднуем?

– Я не орех, колоться не умею. Просто захотела есть. – Особенность Максима понимать исключительно прямые связи явлений всегда ее раздражала.

– Ага, – многозначительно хмыкнул он, – ты хоть чек догадалась взять, чтоб на представительские оформить?

– Взяла, – соврала Ира, лишь бы он отстал.

В издательстве не оказалось только Владимира Ивановича – после объезда торговых точек он прямиком направлялся в свою излюбленную деревенскую усадьбу.

Зато Настенька и Екатерина Михайловна вполне разделили Ирины чувства – обрадовались ей, точно не видели если не год, то по меньшей мере месяц. А тихие оханья редакторши и тоненькие взвизгивания Насти, сопровождавшие процесс распаковывания припасов, окупили сторицей ее старания в супермаркете.