Рут Харрис - Любовь и деньги

В 1960 году появились в продаже противозачаточные пилюли, и к 1964 году любовь уже не ассоциировалась обязательно с браком, по все чаще и больше – с сексом. Четырежды занявшая первое место в симпатиях слушателей пластинка «Беби, мне нужна твоя любовь» не оставляла сомнений в том, что любовь, в которой нуждаются, отнюдь не платоническая. Джули Кристи в фильме «Милашка» явно жила с человеком, за которым не была замужем, и Ленни Брюс, хотя и пострадал впоследствии за это, употреблял непечатные выражения при стечении публики и находил широкую, сочувственную поддержку среди молодых и хиппующих.

Теперь, когда индекс Доу был близок к отметке 900 и Конгресс проголосовал за снижение налогов, денег было много. Их было достаточно, чтобы вести две войны, одну во Вьетнаме, другую – против бедности. Более того, впервые за всю историю страны американцы могли убедиться, что даже молодые могут разбогатеть. Битлы, «Роллинг Стоунз» и дюжина других певцов и музыкантов стали миллионерами, заработав на продаже пластинок. Юный Джо Намат должен был вот-вот подписать контракт (и тем войти в историю), по которому ему предстояло получать 389 тысяч фунтов стерлингов каждый год на протяжении трех лет. Манекенщицы типа Джин Шримтон и Твигги, еще не достигшие и двадцати, могли делать сотни тысяч долларов в год. Деньги перестали быть достоянием только очень старых. Мир завоевывал стиль модерн с Карнеби-стрит – длинные волосы и невероятно причудливая одежда. В дискотеках толклись и раскачивались, натыкаясь друг на друга, раскованные танцоры, и Слэш был прав, когда говорил, что твист готовится уступить место фрагу. Однако в потоке перемен фраг в соответствии со все убыстряющимся темпом времени сменился свимом, затем ватуси, серфом и манки. Общество менялось, и Слэш, всегда живший в обаянии данного момента, был просто опьянен этой гонкой перемен и умел ею пользоваться к своей выгоде. Он тоже начал свой безумный танец с такой соблазнительной, но явно заинтригованной им, все более поддающейся его влиянию Диди.

Через месяц после их ленча в «Плазе» Слэш пригласил Диди в «Дом» – грязный и запущенный польский бар в Нижнем Ист-Сайде, – которому был свойствен определенный трущобно-битнический шик, затем в комнату за сценой в казино Макса «Канзас-Сити», где невероятно раскрашенные и в джинсах с бахромой артисты и рок-музыканты говорили о своих профессиональных делах и продавали наркотики; он сводил ее на съемки фильма «Доктор Стрейнджлав» – убийственную сатиру, поставленную Стэнли Кубриком, где в главных ролях блистали звезды экрана Питер Селлерс и Джордж С. Скотт. Позднее этот фильм будет рассматриваться как первый выстрел в войне, начатой молодежью против истеблишмента.

Благодаря Слэшу Диди научилась различать все еще непривычный запах марихуаны, перестала носить лифчик, уступивший место эластичному «чулку», который надевался на тело, и купила маленькое, почти ничего не прикрывающее платье у Тайгера Морзе в два часа ночи в женской уборной «Одуванчика» Дали. Ранее нью-йоркская жизнь Диди протекала в резко очерченных границах, и географических и социальных, на территории «Ривер-клуба» и Парк-авеню, и она никогда не знала жизни города, пока не взглянула на нее глазами Слэша.

– Вы не боитесь, что Трип о нас узнает? – спросил Слэш, когда они в третий раз отправились вместе развлекаться. Он начинал чувствовать себя более уверенным в отношениях с ней и хотел узнать, как далеко Диди желает зайти.

– Трип все время проводит в «Рэкет-клубе», – ответила Диди доверительно.

«А кроме того, – недоумевала про себя Диди, – что узнавать? Ничего не происходит». Битлы пели: «Я хочу держать тебя за руку», но Слэш, по-видимому, намека не понимал. Он в буквальном смысле слова никогда не взял ее под локоть, когда они переходили через улицу, тем более не покушался на то, чтобы взять ее за руку. Он вел себя так, словно к ней нельзя прикасаться, словно она больная в карантине, и Диди время от времени спрашивала себя, а питает ли Слэш интерес к девушкам или нет? Ее смущало и даже обижало такое полное отсутствие физического влечения к ней, если учесть, что Слэш Стайнер определенно был знаком со множеством людей, которые похвалялись своим стилем жизни, в высшей степени необычным.

Владеть собой. Слэш чувствовал, что если он хочет завоевать Диди, а теперь он все более уверялся, что она к нему неравнодушна, – он это действительно чувствовал, и с каждым днем все больше, – то теперь главное – владеть собой. Она была избалованной богатой девушкой, которая привыкла получать все, что захочется. И единственный способ привлечь ее – это заставить отчаянно желать того, что она может, но, вероятно, не умеет достичь. Как богатая наследница, к тому же – единственная дочь, Диди с детства привыкла к тому, что все уделяют ей большое внимание. И Слэш это понимал. И единственный способ лишить ее равновесия и завладеть ею – действовать так, словно ему она вполне безразлична.

Владеть собой, решил Слэш, – означало вести себя с видимым равнодушием, как бы не придавая ничему особого значения. Он никогда не звонил в понедельник, чтобы условиться о встрече в субботу. Никогда, прощаясь вечером, не просил о новом свидании. Никогда не говорил о будущем. Владеть собой – означало быть непредсказуемым. Он никогда не говорил, что позвонит тогда-то, и никогда не звонил в определенный час. Владеть собой означало: никогда не делать того, что от него ожидают. Он никогда не поступал так, как, вероятно, поступали другие ее поклонники: не присылал цветов, конфет, духов и любовных записок. Владеть собой – означало скрывать свои чувства, соблюдать дистанцию. Это означало – ждать, пока она сама к нему придет.

Он никогда больше и словом не обмолвился о деньгах, ее трастовом фонде или о том, что она недостаточно богата. Когда он привозил ее домой в своем спортивном «МГ» и высаживал у дверей, то лишь приветственно махал рукой и желал ей покойной ночи под бдительным взором швейцара. Он никогда не удерживал ее руку в своей, никогда не обнимал. И даже не пытался поцеловать. Однако, хотя он был уверен, что избрал единственно правильный стиль поведения, он все чаще спрашивал себя: сколько сможет еще так выдержать? То, что началось как игра, стало наваждением.

Слэш все безумней в нее влюблялся, она просто сводила его с ума. Ее блестящие, c отражающимися в них бликами света, волосы. Ее безупречная сливочная кожа. Ее странные кошачьи глаза. Одурманивающий запах ее духов. Ее дорогие платья, чьи тайны ему так хотелось познать, ее хорошо поставленный голос, – о, как звучали бы на ее губах слова, которым не учат на Парк-авеню и которые она шептала бы ему на ухо!

Владеть собой – напомнил он себе. Владеть собой – вот в чем секрет, и по мере того, как январь приближался к февралю, он продолжал контролировать себя, хотя и со все большим трудом.